Он мысленно указал на Гоги.
— Красивый, высокий, кучерявый, горячий кавказец. Мощный, как бульдозер. А как грузины умеют любить! Уж этот приласкает, так приласкает. Такой один раз приголубит, век будешь вспоминать. Задохнёшься от счастья. И подарки, и нежные слова, и надёжная защита, и прочная семья. Он ещё и богатый, и щедрый.
Гоги слушал шёпот Пашки и глаза у него всё больше налезали на лоб от такой похвальбы. Он остановил Дугина:
— Скорый, скажи ещё, что я её вах… На руках буду носить.
— Слышала? Вот кого надо любить. Чувствуешь, как тебя к нему тянет. Тебе хочется быть вот с этим, настоящим мужчиной, а не с теми «друганами», прости Господи. Посмотри на него.
Галя повернула голову, посмотрела на Гоги сонным взглядом и так хорошо улыбнулась, совершенно как обычная женщина, а не как член банды гопников.
Ещё один участок мозга попал под закрепление состояния.
— Чувствуешь, как сердце быстрее бьётся от одного его взгляда. Тебе так хочется, чтобы он тебя обнял. Ты уже его любишь. Ты без него теперь жить не сможешь. Вот он — твой единственный. Твоя половинка. Ты, предназначена Богом для него, он для тебя. С ним ты будешь чувствовать себя любимой, желанной, защищённой. Одна досада. Как же ты раньше его не встретила. Ну, уж теперь–то всё. Теперь ты от него никуда.
Павел поманил грузина, прошептал:
— Гоги, обними её. Обними ласково, как любимую женщину.
Гоги поджал губы, подошел, потоптался. Но потом решился. Осторожно приподнял Кису, и так же осторожно прижал к себе.
— Видишь, как нежно он к тебе относится. Ответь же ему. Покажи свои чувства.
Галя, блаженно охнула, прильнула к мужику, потёрлась щекой о его грудь, обхватила его за шею и скромно поцеловала того в подбородок.
В глубине Галиного серого вещества, заполыхало два довольно больших участка активности. И они были тоже закреплены.
— А теперь спи. Проснёшься, и всю жизнь будешь его любить. Вот оно где — твоё счастье. Теперь ты его не упустишь. Спи… Спи…
Галя расслабилась и глубоко, спокойно задышала.
— Тут есть, где устроить спящую женщину?
Гоги стоял как истукан.
— Она…. Меня… Поцеловала…
— Эй! Эй! Гоги-и! Позаботься о ней. Её надо где–то устроить, чтобы она спокойно поспала. Как проснётся — ты ей кофе в постель, и конфеты, и печенье. Короче, — ты понял. Эффект надо сразу закрепить. Чтобы она резко оказалась в другой жизни. И поняла всю ущербность прежней.
— Скорый, ты колдун?… Нет, я понимаю, что это гипноз. Но так…
— Соберись, джигит. Теперь у тебя есть женщина. Большая ценность. Теперь тебе есть о ком заботиться. Думай — как её защитить. Потому, что в покое её не оставят. И, в случае чего, обращайся сразу к нам. Самодеятельность не устраивай. Понял?
Гоги поднял спящую женщину на руки, отнёс её в комнату персонала, положил на диван, подложил под голову подушку, накрыл пледом, подставил пару стульев, чтобы не упала с узкого ложа. Сказал Пашке:
— Дом куплю. Или построю. Как она захочет…
Скорый усмехнулся:
— Ты лучше подумай, куда трупы денешь. И бардак на складе устрани. Где твой помощник кваз?
— Сейчас пойду, вызову его.
Короткий уже разложил все стволы на полу ангара. Спросил:
— Ну что там?
— Привязал эту Галю к Гоги. Короче, у Гоги теперь персональная женщина.
— Ну а что. Разумно… Поехали. Скоро наши из Отрадного вернутся.
* * *
«Наши» пригнали девятнадцать автобусов. Шесть из них большие, междугородние. Восемь больших рейсовых. И ещё — пять пазиков. Посчитали по местам. Вроде должно хватить. Загнали на территорию Векселевской усадьбы.
Ванесса объясняла, что могли пригнать и больше, но народу не хватило. За руль некого садить.
Народ в Полисе видимо уже понимал, что готовится нечто грандиозное.
Миномётная стрельба прямо на территории столицы и показательная казнь Векселя.
Развал гильдии наёмников и последующая грызня между бывшими участниками, вплоть до летального исхода.
Глобальная чистка рядов администрации и взрыв дома правительства.
И всё это за неполную декаду.
А теперь вот кавалькада разномастных автобусов, въехавшая вечером в Полис.
Всё это, наверняка, и вполне естественно, наводило на определённые мысли.
Ну, что тут поделаешь. Маленький мир. Всё на виду.
Главное, что никто вопросов не задавал — не принято.
И вообще, интересная ситуация, — думал Пашка.
Группа людей, и, надо сказать, достаточно большая группа, оказалась в нестандартных, и даже удивительных условиях.
Вокруг странный, нелепый и опасный мир. И люди, те, что выжили вследствие своей иммунности, наделены странными, иногда нелепыми, а иногда и опасными качествами и способностями.