Тут влезла Бабка:
— Тут у меня мысль… Точнее вопрос… У нас же ещё три фермы в Улье. Что станет с теми донорами?
Ванесса нахмурилась:
— У тебя есть какое–то предложение?
— Собственно — нет.
— А я думаю, там люди пусть сами разбираются. Дальше тянуть время нельзя. Если мы начнём подготовку по освобождению всех доноров в Улье, то уйдет ещё два года. Нам волокиту разводить нельзя. Никто нас не поймёт…
Помолчала.
— Да и не хочу я спасать турков и индийцев. Я не космополит и не глобалист. Остальных освобождать я отказываюсь. Нам бы со своими проблемами справиться.
— Так. Ладно… Всё? Обсуждения закончили?… Ну, тогда расходимся.
— Подождите, — подал голос Владимир, — я тоже хочу участвовать. Я могу поставить очень мощный щит. Я могу закрыть ментальным щитом очень большую площадь.
— Нет, — не одобрила Бабка, — ты остаёшься здесь и готовишь плацдарм для тяжёлобольных. Ещё вопросы есть? Расходимся.
Когда гости ушли и в гостиной остались одни бригадные, Бабка спросила:
— Так. Скорый. Я так понимаю, что мы с тобой будем глушить вражеские силы?
— Да, Мила. Сядем в броневике и усыпим как можно больше фермеров.
— И ты решил кольнуться спеком, для этого дела?
— Да. Чем больше я успокою этих… Которые за стеной и на стене, тем меньше мы понесём потерь.
— Ты рискуешь, Паша…
— Знаю… Теперь вопрос касающийся фугаса. Владимир, иди сюда. Ты видел портал?
— Ну, да, видел.
— А вы, Игла?
— И я видела.
— Опишите, что он из себя представляет.
— Ну, это такое кольцо…
— Стоп. Про кольцо я знаю. Как выглядит помещение, в котором оно стоит?
Владимир доложил:
— Это комната… ангар примерно пять на семь. Из неё два выхода. Один в кабинет куратора. Второй в складской ангар. Это даже не дверь, это ворота. Оттуда погрузчик заезжает. И ещё рельсы к кольцу портала.
— Зачем?
— Раз в восемнадцать дней вагонетка нагружается контейнерами с органами и отправляется в портал. А оттуда она возвращается с оружием, с патронами, с приборами… С тем, что заказывали в прошлый раз. Иногда приходят специалисты…
— Понятно. Вагонетка большая?
— Это… Это такая платформа с низкими бортами. Она примерно размером полтора на два.
— Так. С этим понятно. Теперь вопрос. Когда следующее включение портала?
Владимир задумался на секундочку:
— Через пять дней.
— По времени, когда открывается окно?
— Обычно ночью. Где–то часа в два. Там, на той стороне, как раз утро.
— Отлично. Значит, надо будет управиться до этого дня. Или в тот же день, но до двух часов ночи. Ладно. Всё. Давайте ужинать, и я пойду отдыхать.
Он устал за день как собака. Раздевался, уже засыпая на ходу.
Подошёл к койке, Танечка подвинулась к стенке, освобождая ему место.
Скорый улёгся и сразу же начал задрёмывать. Но Танечка спросила такое…
— Паша… Я тебе надоела?
Сон, как рукой сняло.
— Таня… Ты… Я не понял…
— Уже дней пять… А то и больше… Ты относишься ко мне без эмоций. Я тебя не чувствую… А сегодня проснулась, а ты на моей койке, отдельно спишь…
— Танечка, зайчик мой… Да ты моя радость… Я просто не стал тебя будить. Ты заняла всю койку, разбросалась… Будить человека нехорошо.
Таня пробормотала:
— Ну, слава Богу. Прорезалось. Теперь чувствую.
— Что чувствуешь?
— Как ты ко мне относишься, чувствую… Паша, ты наверно сильно устаёшь.
— Конечно устаю, солнышко. Особенно после того, как Дар поэксплуатирую. Прямо с ног валюсь.
— Тебе надо полноценно отдыхать. Хоть раз в декаду устраивать выходной…
Тут дверь тихонько открылась и вошла Бабка.
— Паша, ты спишь?
— Нет, Мила, не сплю.
Бабка села на край кровати. Таня поинтересовалась:
— Ты его заберёшь?
— Нет… — горько ответила Бабка. — Мне бы к нему прижаться разок. Я, Паша, по тебе скучаю. Таня, ты не обижайся… Скорый, обними меня.
— Погоди, — остановила её Тьма.
Она перелезла через Дугина, пошла, сняла со своей кровати у окна матрас, вместе с постельным бельём, и положила его на пол. Потом подошла к Пашкиной койке.
— Встань–ка. А ты, — она обратилась к Милке, — принеси свою постель сюда.
Бабка поняла задумку. Быстренько сходила в свою каюту и приволокла свой матрас и всё прилагающееся. Они на пару с Тьмой организовали большое ложе.
— Всё. Иди, ложись посредине.
Дугин улёгся. Справа, повернувшись спиной, головой на его руке, притиснулась Тьма. Слева, обняла его Бабка. Прошептала ему на ухо.
— Надюшку усыпи, как следует. А то она ночью иногда просыпается и плачет. Приходится успокаивать.
Он усыпил.
Всех.
И себя.