Глава 50.
День ничего особенного не предвещал.
Но вышло как всегда. Покой нам только снится. События завертелись с бешеной быстротой.
С самого утра, ещё до завтрака, Беда сказала:
— Что–то в Полисе «не то». У кого–то из наших неприятности.
Бабка тут же села на диванчик и закрыла глаза. На оценку ситуации хватило двух секунд. Она вскочила и побежала натягивать на себя экипировку, на ходу бросив:
— Скорый, одевайся по полной. И пригони пепелац.
Пашка тоже, не будь дураком, по–армейски, на скоростях, экипировался и умчался за багги. Остановился у ворот со стороны улицы. Посигналил.
Бабка выскочила с автоматом, скомандовала:
— К Гоги! Гони!
Буквально через пару минут они уже стояли у входа в лавочку.
— Паша, расстояние небольшое — возьми меня за руку. И глуши всех.
Ну, Пашка так и поступил. В салоне толпилась куча народу, он всех и осчастливил.
На полу разлеглось человек двадцать. Все незнакомые. Но, судя по тому, что рядом с каждым валялся длинноствол — ребята пришли не сахару купить.
Среди бандюков лежал и Гвоздь.
Бабка разозлилась:
— Ну, бля, говнюк! Ведь достал уже до печёнок! Чего неймётся–то!… Так. Ладно. Доигрался, мальчик.
Огляделась:
— А Гоги где?… А! Вон там, наверно.
Они потолкались в каморку персонала. Дверь подпёрта чем–то изнутри. Грузин держал оборону.
— Паша, разбуди этого блокадника…
Управляющий очухался, шумно засопел под дверью. Бабка приказала:
— Гоги, открывай. Всё нормально… Открывай, тебе говорят!
За дверью что–то грохнуло и дверь распахнулась. Грузин, в бронежилете, в каске и с калашом выглянул в салон.
— Вы что, уже всех убили?
— Нет, Гоги. Просто — усыпили. Тащи наручники.
Хозяин исчез в темноте склада и через пяток секунд вынырнул с кучей пластиковых стяжек в горсти. Бабка требовательно задала вопрос:
— Что тут случилось?
— Они Галю пришли забрать.
Бабка удивилась:
— Какую, нахрен, Галю?
Скорый остановил разборки:
— Я потом объясню… Я ему подарил женщину… Где она?
— Там. На диване лежит.
На диване лежала Киса, уже на белых простынях, в белоснежной кружевной сорочке, под белоснежным одеялом. Рядом не табуреточке стояли тарелки со сладостями и пакет яблочного сока.
Бабка строго глянула на управляющего:
— Нет, главное, он только вчера предлагал мне замуж. И уже… Какое, блин, непостоянство!
Тот покраснел, засмущался. А Бабка, выдержав паузу, залилась своим колокольчиковым смехом.
— Да шучу я! Шучу… Подожди… Скорый… Ты сказал «подарил»?… Кису «подарил»?
— Ну, да.
— И с каких это пор ты баб по всему Полису раздариваешь? Особенно — таких оторв, как Киса?
— Потом расскажу. Давай с теми разберёмся.
Оружие стаскали в бытовку. Обобрали всех до нитки. Оставили в исподнем. Затянули наручники на всех.
— Ну, что? — спросил Скорый. — Так же как Векселя?
— Разбуди Гвоздя, я с ним поговорю.
Усадили Витю на стул и Пашка его взбодрил.
Тот без паники огляделся, посмотрел на свои сатиновые трусы и спокойно спросил.
— Это что?
Бабка также спокойно ответила:
— Не знаю, Гвоздь. Херня какая–то… Кое–кто ведёт себя как неблагодарная скотина.
— Я не грабить пришёл. Я пришёл забрать женщину.
— Ну, ещё не лохмаче! Два человека полюбили друг друга, собрались пожениться, а тебе их счастье поперёк горла? Так что ли?
Гвоздь усмехнулся:
— Киса? Полюбила?… Бабка, ты что, не знаешь — кто такая Киса?
— Люди меняются.
— Я хочу с ней поговорить. Этот лавочник не дал. Закрылся.
— Гоги, разбуди женщину и приведи сюда.
— Она не может ходить. У неё нога больная.
— Пошли Витя, поговорим.
Скорый разбудил Галю. Она сонно поморгала, увидела стоящего перед ней Гвоздя в одних трусах, удивилась:
— Гвоздь? Ты чего это?
Бабка пояснила небрежно:
— Мы его ограбили.
Галя, как–то странно начала постанывать, но не выдержала и захохотала. Она смеялась, глядя на главаря банды, переминающегося на кривых, тонких, волосатых ногах, и никак не могла остановиться.
Гвоздь обиженно выдавил:
— Не вижу ничего смешного.
Тут уж вся компашка закатилась в хохоте.
— Прекратите ржать! Уроды! — возмущался Витя.
Чем вызвал новый приступ веселья.
Кое–как утихомирились. И Бабка поинтересовалась у Гали:
— Киса, ты чего тут делаешь?
— Как «чего»? Лежу. Болею. Мне вон тот, — она кивнула на Скорого, — ногу прострелил.
Пашка, на вопросительный взгляд Шефа, пожал плечами:
— Повздорили немного …
Милка продолжала руководить пьесой:
— Ну, тогда хватит лежать. Одевайся. Тут за тобой приехали.