И снова — пересохшие озёра и речки, волнистая равнина, покатые холмы. Вверх, вниз.
Пашка сидел и думал:
— Полжизни проторчал в автомастерской… Теперь вот хоть попутешествую. Мир посмотрю. Век бы его не видеть, — и усмехнулся своим мыслям.
Перескочили резкую границу между глинистой землёй и зелёной травой. Сухая степь сменилась лугами. Бабка приняла влево и выскочила на хорошо утрамбованную грунтовку. И тут же резко затормозила.
— Да что же это за день такой?! А?!
— Что случилось? — заволновалась бригада.
— Стая. Блин, — она ударила кулаком по рулю.
— Далеко?
— Пара–тройка километров. Идут почти к нам навстречу. Интересно — куда они прутся? Неужто на стаб внешников. Приступом крепость брать хотят, что ли…
Шило сказал:
— Если поднажать, то проскочим. Вылазь.
Они поменялись с Бабкой местами. Короткий дёрнул рычаг. Мотор взревел. Багги приподняла передок, прыгнула, вернула себе сцепление с дорогой и рванула так, что ветер загудел в дугах и попытался содрать с бойцов каски.
Бабка вцепилась в спинку кресла водителя и что–то говорила в шлем Шила. Тот мрачно кивал. Потом прокричал:
— Успеваем! Не волнуйся! Успеваем!
Поперёк их пути, приближалось шоссе. Они взлетели на насыпь и, пролетев по воздуху метров пять, грохнулись на другой стороне разбитой трассы.
— Помнишь, как?! — кричала сквозь рёв мотора Бабка. — Вон туда, к лесу! Скорый, приготовь на всякий случай винтовку!
— Цель?! — запросил Пашка.
— Сзади, на два часа!
Багги пер по выпасу. Слева, метрах в двухстах, стояли далеко разбросанные домики. Справа, на отшибе от села, тоже была пара построек. А между машиной и селом тянулась чёрная речка.
— Пакеты приготовили! — орала Бабка.
Короткий повернулся, сунул Беде полиэтиленовый пакет. Бабка позаботилась о Скором.
Объяснила:
— На пол не блевать! Только туда! Ясно?!
Маша с Дугиным покивали. Они плохо понимали, — что происходит. Но то, что старожилам страшно, даже жутко, это было понятно.
И понятно то — что они пошли на смертельный риск. И понятно — что иного выхода не было.
Скорый встал коленом на сиденье и положил винтовку цевьём на спинку, направив её в сторону, указанную Бабкой. Один патрон в стволе, пять в магазине. Только — поможет ли?
Крикнул:
— Река глубокая?!
— Это не река!
И тут Павел увидел, что прямо на чёрной «речке», как на твёрдой поверхности, растет кустарник антрацитового цвета и стоит бревенчатая сараюшка, сложенная из угольно–чёрных брёвен. Что за херня?
Бабка закричала:
— Вроде, успели! Точно, успели! Ушли!
Шило пёр к лесу. Проскочил мимо одинокой берёзки и Бабка скомандовала:
— Давай!! — и Машке со Скорым. — Сели! Приготовились!
Шило резко вывернул влево и помчал на чёрноту, шириной в этом месте метров шесть–семь, набирая скорость.
— Чуть правее! Между тех кустов! — тыкала пальцем Бабка.
Пепелац, ревя выхлопом, мчался со скоростью намного больше сотни, прямо на чёрную полосу. Не долетая метров десяти до угольной речки, Короткий щелкнул тумблером, и двигатель замолчал. Машина летела дальше по инерции. Пашка только хотел спросить — что они творят, но тут под колёсами захрустело, как будто битое стекло, и он потерял сознание.
Очнулся. Машина стояла. Медленно оглянулся. Черноту проскочили. И тут его замутило. Он перегнулся через трубу борта и освободился от обеда. Голова гудела, руки дрожали, слабость разливалась по телу.
Немного продышавшись, нащупал на поясе фляжку с живцом, глотнул. Сразу полегчало.
Перегнулся к Беде. Та сидела, откинувшись на спинку, без сознания. Плеснул ей из остатков своего здоровья. Захлопал легонько по щекам, подставляя к губам фляжку.
— Маша. Машенька. Попей.
Беда застонала, приоткрыла рот. Проглотила пойло. Закашлялась.
Бабка слева попросила:
— Дай и мне.
Он поднёс флягу и к Бабкиным губам.
Короткий замычал, застонал. Тоже соснул из Пашкиной фляжки.
Шило, матюгнулся и спросил, достаточно бодро.
— Все живы?
— Заводи, давай. Уходим с глаз долой.
Шило ткнул кнопку, мотор заревел. Короткой дёрнул рычаг и двигатель послушно перешёл на шёпот.
Тут Беда перегнулась за борт и её тоже вывернуло. Обессилено она снова откинулась на кресле.
— Ничё, — успокоил Шило, — первый раз — все так.
Пашка продышался и спросил:
— А движок зачем выключали?
Короткий, через силу шевеля губами, объяснил:
— Чтобы не сгорел.
И они, не спеша, покатили в сторону группы больших добротных домов, срубленных из отборного кедра.