Скорый поймал в прицел два пикапа, перегородившие дачный проулок. Он хищно усмехнулся и выстрелил шесть раз. Шесть человек умерли.
Подлетели к осиротевшим грузовичкам. На одном стоял, присобаченный на стойку, РПК. А на втором — знакомый Корд. Решение пришло мгновенно.
— Стой! — заорал он Бабке.
Не дождавшись полной остановки, выпрыгнул из багажника и сиганул в кузов пикапа.
— Уходите!… Бабка! Уходи нахрен!
Бабка медлила.
Пашка крутанул корд и выстрелил в землю, рядом с колесом пепелаца.
— Уходи, твою мать! Не тупи!
Багги рванула, выбросив фонтан гравия, и помчалась меж садов.
Пашка развернулся. И вовремя. С шоссейки, поднимая клубы пыли, с самолётным рёвом, скатился катер. Скорый влупил пулю в правый двигатель.
Катер развернуло и бросило на металлический забор. Взлетев на смятом препятствии, как на трамплине, он встал на дыбы и опрокинулся на крышу. Пропеллеры, молотя лопастями, взметнули ошмётки земли и водопроводных труб.
В узкое пространство между дачными заборами протиснулись ещё сразу два катера поменьше. Застрекотали пулемёты. Пули задолбили как кувалды по кузову. Завыбивали высокие фонтаны пыли на дороге.
Два выстрела и обе машины, столкнувшись, встали поперёк дороги, развернувшись кормой к Скорому, загородив проезд.
Пашка открыл крышку короба с лентой. Полный!
— Ну, ребята, повеселимся!
Он приложился к прицелу и методично, одиночными, отстрелял выползающих из перевёрнутого катера бойцов. Приговаривал.
— Ну что, мультики? Вы же все дубликаты. И ты дубликат. И ты. И ты… — Разносил он головы человечкам в камуфляже.
Потом разгромил палубные надстройки на заклинивших машинах, разбил их пулемёты. Один катер задымил чёрными клубами откуда–то из недр.
— Хрен вы Машку получите! Я вам самим все органы извлеку, суки!
И собрался было уже садится в пикап и гнать вслед за своими, как раздвинув корпусом искалеченные машины, в переулок протиснулся танк.
Дугин как–то растерялся. Куда стрелять?
Эти потерянные доли секунды стали решающими. Для сто двадцати пяти миллиметровой танковой пушки, двести метров, это почти в упор…
Кузов пикапа с Дугиным подлетел метров на пять. Может больше. Оценивать было уже некому. Скорый потерял сознание.
Глава 11.
Возвращение из небытия было болезненным.
Он лежал на ребристом металлическом полу, в темноте. Ныло всё тело. Каждая косточка отзывалась страданием в отдельности.
Сначала мозг восстанавливал элементарные вещи. Кто он? Имя? Фамилия?… Пол, бля? Пашка глупо хихикнул. Потом вспомнил, что он знахарь и начал обследовать свой организм.
Диагноз: Множество внутренних кровотечений. Тяжёлое сотрясение мозга — две гематомы. Где это он так два раза башкой треснулся? Трещина в голени, уже зарастающая. Вывих ступни другой ноги. Проникающих ранений нет. Всё остальное конечно мелочи. Такие повреждения в Улье — пустяки. Незначительные недоразумения. Влил в повреждённые органы силу, и проследил за процессом восстановления. Надо бы что–то сожрать…
Воняло тухлятиной и мочой.
Осторожно попробовал пошевелиться. Руки за спиной связаны. Ноги? Ноги свободны.
Ну, что же. Пашка смотрел всякое кино и вспомнил, как герои фильмов переводили руки вперёд
Лёжа на боку, он попробовал просунуть ноги в кольцо связанных рук. Получилось. И довольно легко.
Сел, пошарил вокруг, поискал свой рюкзак — пусто. Пистолеты тоже исчезли. Бронежилёт и каска остались на нём.
Только встал, как открылась дверь, заставив его зажмуриться от света.
Стало понятно, что он валялся в пустом автомобильном фургоне. В отрубе был недолго, до вечера ещё далеко. На полу чернела старыми пятнами засохшая кровь.
Руки связанные пластиковыми наручниками–стяжками, затекли.
Он огляделся. Вдоль стен фургона тянулась труба–поручень. Пашка сразу понял, что к этой трубе пристёгивали наручниками пленников.
В раскрытую дверь смотрели три человека. Два мужика в тяжёлых брониках и одна высокая брюнетка, с красивыми чертами лица. Симпатичная баба, но с таким спокойным и равнодушным холодом во взгляде, что как женщина она уже не воспринималась.
Как опасный человек и беспощадный противник — да. Как женщина — увы.
Она кивнула на него головой, приказала мужикам:
— В штабную.
И спокойно пошла к бронированному шестиколесному автобусу.
Один из мужиков, усатый боец, поманил его пальцем.
— Выходь, хлопец.
Пашка медлил.
— В колено пальнуты? — поинтересовался усатый.
Пашка понял. И полез из загаженного кунга.
Молодой боец, в горке, возмутился.