Белый цвет нервных процессов начал приобретать золотистый оттенок и через пару минут стал и вовсе розоватым. Как и у всех в Улье.
Скорый сообщил:
— Вроде бы — готово…
Бабка спросила:
— Ну, что, внученька? Как ты себя чувствуешь?
Анечка открыла глазки, осмотрела всех внимательно и задала главный вопрос.
— Теперь, что — мне можно есть?
Ольга метнулась в другую комнату и вылетела оттуда с большой шоколадкой в яркой обёртке.
— Держи солнышко. Кушай всю.
Девочка недоверчиво посмотрела на хозяйку, вопросительно на Бабку, удивлённо на всех остальных
— Что, прямо всю?
Ольга приобняла Анечку.
— Да, радость моя. Теперь ты можешь кушать всё что хочешь и сколько хочешь.
И ребёнок принялся сосредоточенно отламывать и жевать квадратики лакомства.
Фукс прошептал:
— Ну, всё, представление окончено. Пошли, не будем смущать человечка.
Скорый вернулся в общежитие один. Только связку ключей у Бабки взял.
Маша осталась в доме. В женском коллективе, который кружился и квохтал вокруг Анютки.
— Ну, что? — Спросил Шило.
— Всё нормально. Жемчужина на месте.
— В смысле, — Анютка её уже съела?
— Ага. Ну что, банда? Чем теперь займёмся? Есть для меня какое–нибудь дельце?
Короткий оживился.
— Иди на кухню, перекуси. Потом пойдём, я тебе мастерскую покажу. Помозгуем над новым транспортом.
— Погоди. Я сейчас. — и Скорый пошёл проведать штабель грабителей.
Шило сообщил:
— А я схожу, на Анюту посмотрю, — и ушёл.
Пашка подошёл к двери Бабкиной комнаты, открыл.
— О! — удивился Короткий, — а это что за паноптикум?
— Это, так себе… Рэкет приходил. Бабку хотели умыкнуть.
— А они что, дохлые?
— Да ну, Короткий, ты как что скажешь. Нормальные они. Свежие. Я их только усыпил. Сейчас ещё добавлю им сна и пойдём. Кстати, у тебя в мастерской нет кладовочки, сложить всё это добро? — Он пнул гору тел.
— Там, подвал пустой. Хороший, просторный, сухой.
— Давай их туда перетащим.
— Скорый, на кой чёрт они тебе нужны? Лишняя головная боль.
— Я на них оттачивать дар буду. И Беду подключу. Да и Ванессе не помешает дар ментата развивать. И вообще… Пригодятся.
— То есть это — лабораторные крысы?
— Угу.
Короткий вздохнул, поднял, как кукол, двоих здоровых мужиков, закинул себе на плечи и спокойно пошёл на выход, гулко задев головой одного бандита за косяк. Пашка тоже перебросил через плечо одного, того что поменьше и, кряхтя от натуги, пошагал следом.
Они протиснулись через калиточку и по гравиевой дорожке отправились вглубь участка, в сторону большого кирпичного сарая. Внутри обнаружилась отлично оборудованная мастерская, с таким же набором станков, как и на «Чёрном острове».
Гружённые мужики спустились по ступенькам в подвал. Короткий свалил свою ношу на пол и щёлкнул выключателем.
— Скорый, ты их тут пока устраивай, а я остальных принесу.
Короче, разложили на полу подвала в рядок пять неподвижных телес и пошли в домик. Пашка — перекусить, а Короткий — составить компанию. Заодно и обговорить схему новой багги.
* * *
День закончился праздничным ужином.
Собрались за столом все. И Бабкина бригада, и семья Фукса, и друзья семьи, и ещё какие–то люди.
Во главе стола сидела «именинница». Четырёхлетняя девочка, которая только сегодня научилась улыбаться и говорить во весь голос.
Все обсуждали какие–то события и проблемы, которые были совершенно непонятны новичкам. Дугин сначала пытался вникнуть, но быстро понял, что это бесполезно.
Пашка чувствовал себя лишним на этом празднике. Наскоро перекусив, он отправился сначала в гараж, добавить «снотворного» валяющимся в подвале телам. Потом в гостевой домик, с намерением завалиться и как следует выспаться. Лечь пораньше, встать попозже…
На крылечке сидел Шило. Он похлопал рукой по месту рядом с собой, приглашая Пашку присоединится.
Ярко иллюминированное небо Улья освещало всё так, что уличные фонари никто и не думал устанавливать. Где–то, со стороны реки, журчал хор лягушек. Лениво перелаивались редкие в Улье собаки.
Посидели, помолчали. Настроение у Скорого было спокойным и умиротворённым.
Впервые, за те пять несчастных суток, которые он провёл в этом сумасшедшем мире, его душа расслабилась и потеплела. Муры, внешники, твари… всё это осталось где–то далеко. А тут… Вполне «земная» обстановка.