— Всё идите.
— Давайте остальных, — скомандовала Бабка.
Приволокли ещё троих и усадили на стулья. Бабка тоже каким–то образом их загипнотизировала и начала обрабатывать. Снова развела руки в стороны и замерла на пару секунд.
— Так, солнышки.
Она погладила всех троих по головам, потрепала за щёки. Заворковала.
— Вы мои красавчики. Как я вас люблю. Вот только я сильно огорчена.
Реакция мужичков повторилась с точностью до моргания.
— Вы знаете, что меня собираются убить?
Мужики окрысились оружием.
— Там, золотые мои,… — она махнула рукой, — там, за воротами, меня поджидают негодяи, которые замышляют сделать мне гадость. Их двое. Но вас — трое. И вы очень меткие стрелки, вы сможете меня защитить. Вы защитите меня?
Банда закивала головами, как лошади в жару.
— Тогда идите и убейте мерзавцев. Но только никому моего имени не упоминайте. Хорошо? И возвращайтесь скорее, я вас награжу…
Рэкетиры деловито подались к воротам, держа в руках оружие. Постояли у приоткрытых створок и резко выскочили на улицу. И там началась такая пальба, как будто рота спецназа освобождает заложников. Хлопали мухобойки «Макаровых», сухо кашлял «Глок», как ружьё бухал «Смит–Вессон», отвечал «Пустынный орёл» с долгим шелестящим эхом.
— Бля, бардак, — сказал Шило, — пойду, ворота закрою.
Пошёл и закрыл.
В отпаде был только Пашка. Остальные, даже Мария, восприняли все эти фокусы как само собой разумеющееся.
Все сидели молча и слушали стихающую перестрелку. Через минуту за забором грохнуло два раза из чего–то длинноствольного и всё затихло.
Бабка отряхнула руки.
— Так, с одним делом разобрались.
— С двумя делами, — поправила Ванесса.
— Ну, да…
Скорый поинтересовался:
— А что это было? Вообще–то.
Бабка усмехнулась:
— Это мой второй дар. Я нимфа.
Посмотрела на вылупившего глаза Пашку, уточнила:
— Не нимфоманка, а нимфа. Понял? Я могу заставить полюбить себя без ума любого мужика. Он на всё готов будет для меня. Да ты сам видел. Ну что, Скорый, что–то ещё?
— Да… Это… Кхм… — Дугин собирался с мыслями, — Ванессе Витольдовне надо обмундирование. Бронежилет и всё такое.
— Купим.
— И позывной ей надо дать. Давай Бабка, покрести её.
— Да запросто. Ванка, отныне ты зовёшься «Игла». Аминь.
— И всё? — удивилась Ванесса.
— Некогда. На торжества времени нет.
— Ну, ладно. Игла так Игла.
Ещё раз посмотрелась в зеркало, усмехнулась:
— Простите, господа, но вы профессиональные жулики.
Бабка продолжила заседание.
— В целях конспирации Ванесса, будет это… Ну, скажем — Зоя… Зоя Александровна. Фамилия…
— Кривонос, — подсказал Шило.
— Почему, «Кривонос»?
— А у нас завуч была Зоя Александровна Кривонос.
— Договорились. Запомните все — Зоя Александровна Кривонос. Из Черновки.
— Ну? Что дальше? — спросила всех Бабка.
Пашка напомнил.
— Способности каждого.
— Ладно… Начнём с меня. Основной дар — сенс. Дар довольно сильный. Километра на три я уже вижу. Последнее время зелень трескаю постоянно… Второй все сейчас видели — нимфа. Этот слабее. Ну и понятно. Он же второстепенный… Дальше… Короткий у нас — леший. Умеет отводить глаза. Покажи, Короткий.
Короткий указал на дверь в кухню.
— Посмотрите туда.
Все взглянули на дверной проём. А когда перевели глаза на механика, его на стуле уже не было.
Бабка прокомментировала:
— На самом деле, Короткий сидит на месте. Просто вы не можете его увидеть.
Пашка даже вздрогнул, когда Короткий внезапно появился. Тот пояснил:
— Явление несколько сложнее чем просто невидимость. Это называется «отвод глаз». Чистая психология. Но в подробности не будем вдаваться… Я могу накрыть своим даром до двенадцати человек и держать полог до получаса.
— Покажи, — попросил Дугин.
— Ну ладно, — согласился Короткий, — посмотри снова в сторону.
Бабка, Короткий и Беда исчезли.
— Круто, — восхитился Пашка, — а твари тоже тебя не видят?
Появившийся Короткий продолжил:
— Да. Твари тоже не видят. Но накрывать можно только людей. Пепелац остаётся виден в любом случае. Мы проверяли. И ещё…
Тарелка с конфетами плавно поднялась над столом и так же плавно опустилась на место.
— Это что — тоже как гипноз? — спросила Беда.
— Нет, это по–настоящему.
— Нож метнуть можешь? — поинтересовался Скорый.
Кухонный нож, которым мазали на хлеб паштет, поднялся над головами и, резко ускорившись, вонзился во входную дверь.
— Но это второстепенный дар. Он плохо развивается.
Ванесса оживилась.
— А можно будет с вами, потом поэкспериментировать?