Мария снова покивала.
— Дядя… Э-э… Скорый должен знать, где детский мир.
— Мир игрушек? — уточнил Пашка.
— Да, да. Мир игрушек.
— Ну, так это же недалеко от моей конторы. По «Нефтяников». Да и администрация там почти рядом.
И они с Машкой сели и на пару начали продумывать и рисовать маршрут.
Беда чертила на листке бумаги.
— Мы же… То есть вы же… Подъезжать будете по Железнодорожной?
— А другого пути у нас просто нет.
— На «бермудском треугольнике» уйдёте направо по Сабирзянова. Перед рынком — налево, на Первомайскую. И до самой центральной площади. По другому — никак.
Пашка огорчался:
— Там, по Первомайской, посадки, прямо у дороги.
Бабка, с усмешкой, влезла в разговор:
— Ты что, засады боишься?
— А-а!… Да! У нас же есть Бабка! Какая засада?! Ну, тогда, в принципе, маршрут нормальный.
А Бабка добавила.
— Там же, рядом, вплотную, Дмитриевский кластер перезагрузился. Буквально на следующий день. Так что, часть тварей туда оттянется. Проскочим, поди.
— Смотрите дальше, — командовала Беда, — трёхэтажное здание. Паша знает где. На первом этаже сразу направо по коридору до конца. Налево лестница, направо архив. В архиве стоит аппарат.
— Большой? — поинтересовалась Бабка.
— Ну. Вот такой высоты, — Беда провело ладошкой себе по поясу, — вот такой ширины.
— В багажник пепелаца стоя войдёт, — прикинул Короткий.
— Нет, не надо. Пулемёт не надо загромождать. Эх, зря прицеп оставили! — Пожалел Пашка.
— А мы старый подцепим, — успокоила Бабка. — Он маленький, но для этого, как его…
— Ризографа, — подсказали в голос Беда и Короткий.
— Да! Для него места хватит.
Беда продолжила:
— В той же комнате, на дальнем стеллаже и ещё в ящиках на полу — бумага в пачках. В большой тумбочке — запасные валы и краска.
— Ну, тогда — по коням, — скомандовала начальница.
По выезду из Полиса Пашка инструктировал отряд:
— Основная стрельба — назад. За корму. Подъезжаем к треугольнику…
— Это что за треугольник?
— Развязка такая. Так вот. Подъезжаем и по улице двигаемся осторожно. Бабка докладывает обстановку как и раньше, по циферблату. Двенадцать часов, это точно по курсу вперёд. Ну, она знает.
— Так я же с караванами ходила, — объяснила Бабка, — научили.
— При появлении серьёзной группы — разворот и отход. Группа тварей двигается следом, стягиваясь в кучу. С расстояния пятьдесят — семьдесят пять, отстреливаем мелочь, вплоть до этих… Как их…
— До топтунов, — подсказал Короткий.
— Вот именно. Эти цели для калибра — семь шестьдесят две. От топтунов до руберов отстреливаем на расстоянии примерно сто метров. Тут вы — лупите тех, что поменьше, а тех, что побольше — я, из крупняка. С элитой на дальних дистанциях работаю я. А при приближении на дистанцию сто пятьдесят — двести метров, по моей команде привечаем из подствольников. Чёрт, надо было стрельбы устроить. Кто–нибудь стрелял из подствольника?
Все помотали головами.
— Бабка, вон там, что за село?
— Захаровское.
— Жилое?
— Да ну, нафиг! Если только твари…
— Мы же через него не поедем?
— Не-а.
— Тогда останови на околице.
Остановились у Захаровского и выстрелили по гранате. Разнесли в клочья сортир и часть забора.
Бабка заявила
— О! Какие–то рожи сюда мчатся! Скорый, ты как? Повеселишься?
— А чего жемчуг–то упускать?
Подождал, пока из–за домов, на хорошей скорости выскочила парочка руберов и «повеселился». Восхитился Кордом.
— Это же как удобно умерщвлять окружающих не передёргивая каждый раз затвор. Два выстрела — два трупа.
Когда подоспела группа тварей сопровождения, Пашка попросил.
— Самого слабенького не убивайте, пожалуйста. Коленки только прострелите.
— Это почему?
— Я хочу понять… Ну… Увидеть — чем иммунные отличаются от тварей. Знахарским зрением. Мне нужно, чтобы он был неподвижен.
— Да ради Бога, — разрешила Бабка.
Сопровождающих топтунов и пустышей упокоили из калашей.
Один из заражённых, мужик с голой задницей и в замызганной белой футболке с оттиснутой сзади на ней фотографией каких–то ребятишек, упорно полз на руках, волоча перебитые ноги.
Пашка глянул на него в режиме лечения.
— Вон оно что!
— Что? — Заинтересовались все.
— У него мозги пустые. У нас мозги прямо сияют, а у этого сплошная чернота. Только два жгута через голову проходят и опускаются вниз в позвоночник. И они какие–то… синие. А ну–ка я попробую его приголубить.
Скорый подождал, пока пустыш подползёт метров на пять, и долбанул по нему перегревом мозгов. Урод хрюкнул и уткнулся носом в землю. И сам грибок на затылке, и жгуты грибницы потускнели и перестали пульсировать.