Бригада вытащила новые, блестящие тесаки и порубила головы всем зараженным, которые определились зрением Бабки, как живые. Потом приступили к уборке урожая.
И вот тут ждал сюрприз.
Содержание грибных затылочных наростов сваливали в Пашкины термосы, не разгребая рыхлую массу паутины. А вот содержимое долек самого здорового зелёного элитника Шило перебрал на скорую руку.
Каждый сосредоточенно занимался работой, таская горсти грибной паутины в общий котёл. Все, склонившись, резали трупы, когда Шило заорал. Просто заорал:
— А–а–а!
Он стоял на горе элиты, тряс над головой кулаками и орал:
— А–а–а!
Все повыхватывали пистолеты и заняли круговую оборону.
— Что?! Шило, что случилось?!
Тот престал орать, спрыгнул с туши и протянул открытую ладонь.
— Смотрите, любимцы фортуны! Чтоб я сдох, бля!!
На ладошке красовалась белая жемчужина.
Тут заорали все, даже спокойный Короткий. Бабка обнимала Шило и чмокала его в щёки.
Когда немного успокоились, обговорили этот факт и решили никому не открывать тайну. То, что в крупных элитниках тоже бывают «белые».
Рубили до шести вечера. По часам. А по солнцу, так только–только наступил полдень. Набрали одну полную двенадцатилитровую ёмкость и немного не полную вторую.
Закончив, залезли в машину, уставшие, но крайне довольные и без причины улыбающиеся. Поехали забрать прицеп.
Пока Короткий прицеплял маленькую неваляшку, Шило побежал к дохлой кошко–собаке, распотрошил её споровик и не найдя белого жемчуга прямо расстроился.
Все ржали и подшучивали над его огорчением.
— Теперь Шило на чёрные и красные смотреть не хочет, — шутил Короткий.
— Теперь он даже зелёные будет отбрасывать как мусор, — добавляла Бабка и закатывалась детским колокольчиковым смехом.
До администрации добрались без приключений.
Нашли ризограф и всё что к нему должно прилагаться. Аккуратно завернули в несколько плащ–палаток, потом в авто–чехол, поставили стоймя в прицеп и тщательно примотали стропами и бельевыми верёвками.
И совсем уже собрались ехать, но Пашка попросил:
— Давайте съездим в частный сектор, посмотрим — чего это там твари кучковались в одном месте. Может, есть кто живой.
И поехали. Бабка в округе ничего опасного не видела. Настроение хорошее. До вечера времени теперь полно. А чего и не съездить?
Решили просто прокатиться по улице Мира, а вернуться по улице Ленина.
Когда, по Мира, проезжали мимо улицы Некрасова, на ней увидели несколько трупов тварей с явно огнестрельными ранениями. Осторожно повернули направо. Недалеко от перекрёстка стоящий дом, был серьёзно обработан какой–то мощной тварью. Может быть даже тем же самым зелёным двадцатитонным элитником. Все постройки вокруг, и даже во дворе дома, остались целыми, но вот само жильё снесли почти до фундамента. Страшные царапины на частях поваленной кирпичной стены тоже ясно указывали на виновника разгрома.
— Пойду, посмотрю, — сказал Пашка и взял карабин.
— Погоди. Дай я, — остановил его Короткий. И не взяв ничего, с одним пистолетом в кобуре направился к развалинам.
Около остатков ограды он исчез. Вот шел себе человек спокойно и бац — никого нет.
— Дар использует, — подсказала Бабка. Хоть все и так поняли, что к чему.
Минуты через три тишины из руин послышались голоса. А ещё через минуту, Короткий выволок откуда–то, из–за уцелевшего куска внутренней перегородки, женщину. Перекинув её руку себе через плечо и поддерживая бедолагу за талию, он осторожно вёл её к машине.
— Да что же это нам на баб–то всё везёт! — всплеснула руками Бабка. — Нет, я точно женский монастырь организую!
— А меня туда — главным! — потёр в предвкушении руки Шило. — Уж я…
— Я всё Беде расскажу, — хмыкнул Пашка.
Шило на полуслове захлопнул рот, так, что зубы клацнули.
Скорый выскочил из багги, перекинул велосипед в багажник и помог Короткому посадить женщину на Машкино место.
Та была сильно исхудавшей и не по возрасту седой.
Бабка вылезла из–за руля и подошла к новенькой.
— Имунная. Семь дней без живца. Странно, что живая.
Сняла с пояса фляжку.
— Так. Ну, что, красавица. Давай лечиться. Выпей вот этого растворчика. Не вздумай выплюнуть — пришибу.
Женщина смотрела расфокусированным взглядом и видимо ничего уже не соображала.
Бабка поднесла к её губам флягу, другой рукой зажала несчастной нос и плеснула жидкости. Та рефлекторно глотнула и даже не поморщилась.
Все стояли рядом и ждали результата. Буквально через пару секунд страдалица уже осмысленно осмотрела стоящих перед ней людей.