— Ну и отлично. Запускаем тварей по одной и работаем с каждой отдельно.
Шило заржал:
— Индивидуальный подход к клиентам! Гы–гы. Мне нравится. Чур, я у самой двери.
Скорый продолжил:
— Дверь отрывается наружу. Толкаем её. Несколько уродов врывается, остальные своей массой её снова захлопнут. Ну, я надеюсь на это… Короткий — на двери. Шило — на… э… порубочной операции. Я страхую. Женщины у того киоска с бижутерией. В случае чего — стреляют. Но это уж на совсем крайний случай. Приготовились.
— Наружную дверь надо открыть, — подсказал Короткий.
Шило легко оторвал трубу от турникета, вышел в тамбур и заклинил дверь в открытом положении.
Ждали минут десять. Наконец из–за кафе, и из–за гаража, вышла толпа полулюдей, облачённых в какое–то грязное, окровавленное тряпьё. Один толстый мужик шагал в роскошной, и видимо дорогущей шубе, которая сейчас представляла жалкое зрелище. Пашка спросил.
— А чего это они все без штанов?
Шило просветил.
— Так они же серут. Жрут и серут, жрут и серут. А штаны снять никто не догадывается. Вот они и сваливаются… О! Вон — экземплярчик. Видишь?
Действительно. По тротуару брёл унылый бородач, у которого за одной ногой волочилось то, что когда–то было джинсами.
Скорый постучал по стеклу. Вся толпа замерла на секунду, и, увидев Пашку в холле универмага, бодро и сосредоточенно потопала ко входу в магазин.
Твари набились в тамбур. Те, что не вместились — толпились на улице у входа. Вся эта компания урчала и ухала, уставившись на людей за стеклом. Те, что в тамбуре, прижимались к прозрачной стене и бестолково пытались её преодолеть, естественно безуспешно.
— Приготовились, — скомандовал Скорый и ударил подавляющим импульсом по нелюдям. Стая синхронно отшатнулась и замерла. Пашка почувствовал слабость и сел прямо на пол. Но скомандовал:
— Начали.
Короткий толкнул дверь. Первым в щель пролез тот самый мужик в шубе. Следом протиснулась высокая девица, одетая в один топик.
Короткий крякнул, и голова девки покатилась по полу. А Шило распластал шубнику черепушку надвое, забрызгав себя кровью и мозгами.
И пошло, как по конвейеру. Очухавшийся Скорый оттаскивал трупы, и отпинывал головы, чтобы не болтались у рубщиков под ногами.
Тут подбежала Беда и, сказав: — Дайте я! Дайте я хоть разок! — Рубанула своим тесаком по башке протиснувшемуся в холл вялому, еле шевелящемуся, худющему мужику, в дорогом пиджаке, белой когда–то рубашке и в галстуке. Но с голой задницей.
Шило рявкнул.
— Машка! Назад! Назад, я сказал!…
Беда отбежала к Бабке, которая стояла, опустив автомат, облокотившись на киоск, и с интересом наблюдала за побоищем.
Через пятнадцать минут хаканья бойцов, стука об пол отрубленных голов, шума падающих тел и натужного сопения Скорого, «клиенты» закончились.
Шило горько посетовал:
— Надо было хоть какие–то, блин, фартуки найти. Я весь устосался как свинья.
А вот Короткий, как ни странно, остался чистеньким. Ну, так.. Несколько капелек крови.
Бабка оглядела кучу трупов и пожалела.
— Ни одного с нормальными споровиками. Столько работы и ни капли прибыли.
И тут за гаражами грохнул выстрел.
— Опа. Что–то я отвлеклась. Так. Смотрю… Там, прямо у двери в твою дежурку, четыре твари кого–то рвут. Один вроде бы рубер. Точно рубер, но небольшой.
— Надо спасать, — вздохнул Скорый. — На пепелаце выкатим за гараж, чуть дальше по дороге. Слышишь Бабка? За гараж не сворачивай. Встань так, чтобы можно было сразу, если что, уйти в сторону администрации. Пошли!
Они выбежали из торгового центра, заняли места, и багги, пролетев мимо Пашкиной конторы, затормозила метрах в двадцати.
Скорый сразу же долбанул из Корда в голову зверю, наседающему на одетого в разодранный броник… Кваза!
Остальные тоже выстрелили по разику. И, собственно, всё… операция длилась секунд двадцать.
Бабка развернулась, подкатила к месту побоища.
Когда Шило и Короткий стянули рубера с жертвы, открылась жуткая картина. Грудная клетка, разодранная зубами твари, прямо вместе с бронежилетом, розовела лохмотьями лёгких. Из левой сломанной руки торчал обломок плечевой кости. Обе ноги неестественно согнулись по местам нескольких переломов.
Бабка быстро сориентировалась, достала шприц со спеком и вколола наркоту в шею полуящера. Тот открыл глаза и зашарил правой рукой. Наверно в поисках оружия.
— Лежи, лежи. Всё нормально.
Кваз прохрипел:
— Ничего не нормально.
Скорый скомандовал:
— Берём его и заносим в гараж. Бля, и тут нашумели! Сейчас ещё кто–нибудь припрётся. Что за день такой, суматошный!