Анюта присела на корточки и тихонько позвала.
— Иди сюда, собачка. Иди ко мне.
Кобель поднял мордочку и вопросительно посмотрел на хозяйку. На Беду.
Та разрешила:
— Ну, иди, Тобик. Анечка тебя не обидит.
— Иди ко мне, Тобик, — шептала Анечка.
Белый пёс, ещё раз посмотрел в лицо Марии и, подбежав к Анюте, быстренько обработал языком лицо девочки. Анюта осторожно спросила:
— Я его на ручки возьму?
— Конечно возьми.
И эта парочка, маленький пёс и маленькая девочка, ушли в нирвану двустороннего тесного, счастливого общения.
— Да… — сказала Беда… — собаку я потеряла.
— А мы тебе ещё одну найдём, — успокоил её Шило.
Посидели за столом. Хорошо посидели, больше часа. Обменивались новостями.
Когда Бабка рассказала о том, как Беда кинулась рубить тварей, Таня поперхнулась:
— Что, прямо ножом по башке?
— Ну да. Иначе же их не убьёшь, — пояснила Беда.
Пожевали плов, попили чаю с привезёнными сладостями.
Таня вставила:
— Я любила зефир молоком запивать.
Ольга встала и принесла стакан молока.
Когда собрались уходить, Анечка, сидевшая на ковре и чесавшая пузечко развалившемуся Тоби, сказала:
— Если сейчас у вас спросит кто–то… Ну… Куда вы завтра поедете… То скажите, что далеко, а сами поедете близко.
Бабка присела около внучки.
— Что, Анечка, ты сказала?
Анюта оставила собаку в покое.
— Бабушка, когда кто–то у тебя спросит, куда ты завтра поедешь, обмани его. Хорошо?
— Спасибо внученька. Ты у меня большая умница.
А Ольга позвала:
— Анечка, иди, зефирчику покушай.
— А Тобику колбасы дашь?
— Дам, конечно.
— Ну, тогда пошли.
Бабка проводила глазами Анечку. Помотала головой.
— Неужто, у Аньки дар «Пророк». Ладно, проверим. Все слышали? Новички, вы слышали? В Улье к таким вещам надо относится серьёзно.
И все пошли «домой».
Протиснулись через калитку и обнаружили в сумерках сидящего на крыльце здоровенного кваза.
Все вскинули апээсы, замерли.
— Я поговорить пришёл.
— О чём? — вступила, как всегда, в переговоры Бабка.
— Я от Векселя.
— Ага. Ну, пошли в дом.
Вся бригада ввалилась в помещение.
— Садись, — Бабка указала на самый крепкий стул.
Кваз спокойно сел.
— Ну. Рассказывай.
— Вексель хочет с тобой поговорить.
— Ты, что — принёс рацию? Или телефон?
— Он приглашает тебя в его офис. Прямо сейчас.
— Ну да! А как же! Всё брошу и попрусь, на ночь глядя, к Векселю в офис. Ответ — нет.
— Это Векселю не понравится.
— А мне насрать, — Бабка спокойно смотрела в ящероподобную морду кваза.
Тот глубоко, шумно вздохнул, встал и пошёл на выход. Но Скорый его окликнул.
— Стоять!
Кваз остановился и медленно, с угрозой, повернулся к людям.
— Ты знаешь Бекаса?
— Да. Знаю.
— Он нам нужен.
— Зачем?
Пашка развёл руками.
— Да просто, поговорить. Не сведёшь нас с ним?
— Сведу.
— Когда?
— Прямо сейчас. Я Бекас.
Бабка хмыкнула.
— Опа! На ловца и зверь…
А Скорый вопросительно посмотрел на стоящую за спиной Шила Марию. Та покивала. Мол — правду говорит.
— Тебе просили передать, что Восемнадцатый умер.
Кваз надолго замолчал. Ничего не отражалось на его страшной морде. Скорый опять глянул на Марию. Та покрутила кулачком у себя по груди. Волнуется, мол.
— Я сяду? — спросил посетитель.
— Да. Конечно.
Получеловек уселся, положил локти на стол.
— Как он умер?
Бабка объяснила:
— Его внешники двое суток где–то гоняли. А в Отрадном он наткнулся на стаю. Отбиться не смог. И мы поздно подоспели. Не смогли спасти.
— А как вы узнали, что он Восемнадцатый?
— Он сам сказал.
— Его порвала стая, и, после этого, он вам сказал своё имя?
— Я ему спек вколола. Думала, что сможем спасти. Не получилось. А кто он тебе?
Кваз опять долго молчал, потом сказал:
— Брат.
Все тоже помолчали, переживая ситуацию. Бабка извинилась:
— Извини, Бекас. Не смогли мы его спасти. От стаи отбили. Но он сильно пострадал. Сердце ему порвали.
— Понятно… Ну, хоть попытались и на том спасибо. Ладно. Пойду.
— Погоди, — опять вступил Скорый. — Тебе знакома «Елизавета»?
Кваз сел на место, опять долго молчал. Наконец выдавил:
— Вон даже как… Да. Знакома. Её фамилия — «Ионова».
Бригада переглянулась.
— Восемнадцатый обещал, что ты заплатишь за информацию.
— Если что–то ценное, то заплачу.
Все опять переглянулись. А Мария покивала утвердительно. Скорый перевёл взгляд на Ванессу, та тоже утвердительно кивнула. Продолжил:
— Хорошо. Слушай. «Сто девяносто один и три».
Глаза у кваза на мгновение широко распахнулись, но он тут же овладел собой, и его морда снова приняла невозмутимое выражение.