Периодически Бага-Яга резво прихрамывала прямо в толпу со словами: «У-у-у-у заберу, заберу-у-у-у». Дети от нее убегали, прятались за родителями, кто-то даже плакал, на что она довольно потирала руки и как-то ехидно улыбалась. Но в какой-то момент в ее обычную фразу добавился вопрос:
- Кого забрать?
Этот вопрос сопровождался совсем не дружественно раскинутыми руками и улыбкой, от которой разбежались все дети, кроме одной. Мира бесстрашно подбежала прямо к старушке, и со рвением отличника за партой, почти что прыгая от нетерпения, все повторяла и повторяла:
- Меня! Меня! Меня!
Баба Яга замерла от шока, организаторы и родители тоже. Что делать с ребенком, который не придерживается никакого сценария? Мама утащила ревущую Миру подальше, а истерика эта была слышна, наверное, даже в соседней галактике. Никакие уговоры и разговоры успокоиться не помогали, только один единственный вопрос слегка унял всхлипы и слезы.
- Дочь, ну скажи, зачем тебе туда?
- Как зачем? Избушка же поворачивается! Я хочу посмотреть на механизм!
Как поставить взрослых в тупик? Теперь вы знаете как. В конце концов после того, как представление закончилось, родители отвели Миру обратно к Бабе Яге. На вопрос как же поворачивается избушка, уже совсем обычным, человеческим голосом эта женщина ответила легко и просто:
- Да не знаю я, солнышко. У нас там просто кнопка, ничего не видно.
Мира очень расстроилась, но ничего не поделаешь, раз посмотреть на механизм не выйдет.
Может быть, именно с этого момента родители ясно и четко поняли, что их дочь не будет ни художником, ни музыкантом, ни писателем. Они и раньше замечали открученные дверные ручки, разобранные машинки, и много чего еще, но только сейчас осознали, что такое страсть к механизмам. В кого бы только? Хотя, когда подрос брат, разница у них была в четыре года, они поняли, что и второй ребенок туда же. Может повторяя за старшей сестрой, а может по своему собственному желанию, но он превращался в точно такого же.
Становясь старше, эти двое излазили всяческие свалки, тащили в дом кучи ржавых железяк, что-то пилили и строгали в сарае, чем-то бренчали. И все это воспринималось уже просто как существующее, как данность. Поэтому, никто не удивился, что в старших классах дочь выбрала физику и математику для экзаменов, собираясь поступать на инженера.
А Мира еще с детства мечтала о своей мастерской, о безумных проектах, о роботах, которые ей будут приносить тапки и подавать горячий чай. Вряд ли она понимала, что это все мечты и в реальности будет совсем иначе, но путь в технический видела отчетливо. Она в принципе была сильно далека от мифических историй, в которых существуют летающие драконы, домовые или колдуны, не говоря уже о богах. Все, что она видела – это рациональную сторону. Ту, которую можно посчитать и измерить. Если летать, то благодаря двигателю. Если молнии, то это электричество, а потому, нужно выключить телек, чтобы не сгорел. Если магия, то это просто хитрый фокусник, который отточил свое мастерство. Она видела все просто, в причине и следствии. Атомы соединяются в молекулы, молекулы в организмы, цифры складываются и вычитаются, уравнения работают по законам математики, а механизмы по законам физики.
Была у нее еще одна любопытная особенность, она совершенно не любила свое полное имя, Мирослава. Почему ее назвали именно так? Каждый раз, когда мама упорно звала ее полным именем, Мира кривилась как будто съела кислый лимон. Не понятно откуда была эта неприязнь, как и к любой ласковой форме, вроде Мируся. Нет, она не любила это, даже почти ненавидела. Почему ее не могли назвать попроще? Сколько в школе было Кать, или Олесь, только в ее классе было три Маши! Но почему нужно было так измудряться? Она не понимала почему ей это так не нравится, но всегда представлялась: «Мира, просто Мира».