За следующей дверью открылся большой зал, его темноту прочерчивали разноцветные лучи, по перепонкам ударило громом дикой мелодии. Они спустились по лесенке вниз, в толпу корчащихся и дрыгающихся тел, и начали протискиваться к противоположной стене. В толпе Курту пару раз наступили на ногу и засадили локтем в ребра. В ответ он грубо распихивал преграждавших путь. Они добрались до противоположной стены и нырнули в неосвещенный коридор, метров через десять окончившийся широким проемом выхода. Во внутреннем дворике горел костер, бросавший ломаные тени на стены. У огня сидели трое, время от времени подкидывали в костер книги.
— Совсем охуели, — зло пробормотал Сэм.
Курт равнодушно пожал плечами. Это перебор конечно, но сейчас не до этих идиотов. Со своими бы проблемами разобраться. Они пересекли двор, прошли новый коридор, на этот раз освещенный. На стенах здесь висели репродукции, стилизованные под ретро. Почти на каждой ручкой или фломастером написана нецензурщина. Курт покачал головой и ускорился, догоняя спутника.
Богато убранный кабинет, в котором они оказались, был первой комнатой, где царил порядок. Они с Сэмом уселись в громоздкие кресла из темного дерева, роскошно блестящего лакированной поверхностью.
— Где Дэгф? — небрежно спросил Сэм у паренька, копавшегося в ящиках стола напротив.
— По какому поводу? — сухо спросил парень.
— Не твоего ума дело. Найди его, скажи серьёзные люди пришли.
Парень поднял удивленные глаза и пару секунд всматривался в лицо наглеца:
— Ты же Сэмми Уотерс, с каких пор тебя серьезным человеком считают?
Сэмми скривился:
— С тех самых, как выбрали президентом нашего прогрессивного сообщества.
— Кучки обдолбаных педерастов? — ехидно переспросил паренёк. — Что же у вас такого случилось, что требует срочного вмешательства? Опять, как в прошлый раз у кого‑то в жопе какой‑то предмет застрял?
— Они не педерасты, — пробурчал Сэмми, — просто перепили в тот раз. Мы насчет ситуации с Портерами…
— Что с ними?
— За глотку всех схватили! — подал голос молчавший до этого Курт. — Жить невозможно стало, эти гады всех задавить хотят.
— Свободу душат… — прежним, пренебрежительным тоном добавил Сэм.
— Ох уж эта свобода… — усталым голосом сказал парень, поднялся и вышел в неприметную дверь за столом.
Картинка расплылась, я проморгался и подскочил от испуга — напротив меня за столом сидел со скучающим видом Антон.
— Ты чего? — вырвалось у меня нервное.
— Объяснять пришел, — немного театрально вздохнул Антон.
— Чего объяснять? — спросил я механически и в этот момент в моей голове встали по нужным местам все части только что виденной истории.
Кажется, я на некоторое время впал в ступор, потому что, придя в себя, обнаружил, что Антон сидит в другой позе, повернувшись ко мне в пол — оборота и ковыряя ногтем в треснувшем лаке столешницы.
— Что это было? — спросил я у него.
— Элита, — не поворачивая головы, ответил Антон.
— Какая еще элита?
— Наша, наша, откуда здесь другой взяться?
Я еще раз пробежался мысленно по истории и содрогнулся.
— Ты что, хочешь сказать, что все эти непотребства происходят в городе?
— Не волнуйся ты так, не в городе, а только в одной из ее частей…
— В Старом городе, что ли?
Антон засмеялся:
— Нет, это немного дальше. Нужно через портал идти. Пойдем, в более удобном месте поговорим.
Мы сидели в кабинете Антона, в котором теперь кроме стульев появился и стол, правда, не письменный — простая столешница о четырех ножках. Антон достал откуда‑то новую папку с досье на тех, кого я видел в странной оргии, и не только. Я не столько читал, сколько смотрел истории. Наконец, оторвался от последней и поднял взгляд на Антона.
— И как это понимать?
Антон оперся локтем о стол и покрутил кистью, словно призывая правильный ответ.
— Ты что, тоже этим занимаешься? — сказал я, не выдержав.
— С ума сошел! — вытаращил глаза Антон. — Я что, похож на этих?
— Ты же из элиты…
— Начать видимо придется издалека, — сказал он, задумчиво покачав головой. — Вот только с чего именно? Впрочем, тебе как историку это должно быть понятно. Ты же знаком с тем, что творилось после конца света…