Глава 18
Это было удивительно, но нас никуда не закинуло, никто не нападал, а вокруг вместо гор ржавого мусора, отсвечивала сиреневым цветом чистая комната библиотечного портала. Я даже почувствовал некоторое разочарование, но только после того, как убедился, что мы дома. Приключения хороши, когда они от тебя далеко.
Мы вышли в холл, инспектор вежливо забрал у меня обрез с патронами, хорошо хоть не стал спрашивать откуда я их взял, и попрощался. Отец, оказавшись в знакомой обстановке, решил было меня ещё раз отчитать, но путешествие видимо сильно его измотало, поэтому получилось неубедительно. Мы быстро придумали легенду для мамы, о срочной, совершенно безопасной командировке на благо нашего города и отправились домой. По пути мне пришлось раза три поклясться, что больше я глупостей делать не буду, и подходя к дому я был почти уверен в своей амнистии.
Нет ничего, оказывается, лучше родного дома. Как вкусно здесь кормят! Как приятно нежится в горячей ванне! Как мягко спать на своей постели!
Наутро я встал с ощущением, что мне чего‑то не хватает. Это было настолько неправильно, что мне стало стыдно. Я пошел на работу вместе с отцом, с головой зарылся в бумаги, а в обеденный перерыв позвонил Ирен. Она была явно обижена тем, что я её злостно игнорировал в последние дни, хотя, как воспитанная девушка, пыталась этого не показать. Чтобы растопить её ледяную вежливость, я попробовал давить на её чувство гражданской ответственности и в красках рассказал о своей неоценимой помощи охранке, выдумав совершенно новую историю. К сожалению, в мой, измученный волнениями последних дней, мозг не сразу пробилась мысль, что обиженной девушке совсем не на гражданскую ответственность надо давить, поэтому концовка разговора была совсем натянутой. Лишь положив телефонную трубку, я вернул себе способность мыслить. Через полчаса был готов новый план. Я отпросился на полчаса раньше, предварительно поведав часть плана отцу, в той части, где нашлось место ему и маме, после чего поехал на работу Ирен. Она работала секретарём в одном из отделений банка, босс у нее был довольно моложавый и смазливый, что, признаться, порядком меня нервировало. Я отогнал совсем ненужные сейчас мысли, купил по пути цветов, и с исполненным достоинства видом зашел в её кабинет.
На этот раз я решил давить не на гражданскую ответственность, а в основном на эмоции.
— Привет.
Ирен подобралась, изобразила неприступный вид и только потом ответила:
— Здравствуй.
Я протянул через стол цветы, строгое лицо Ирен дрогнуло, проясняясь. Почти сразу она спохватилась и открыла было рот, чтобы высказать наболевшее, но я был начеку и заговорил первым.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, поэтому сразу соглашусь, тем более, что ты права. Я так увлёкся другими делами, что для тебя не осталось места…
— Дело не только в этом, — перебила Ирен.
— Я понимаю, — сказал я, хотя на самом деле не понимал. Чего мне сейчас ещё приплетут?
— Просто я не понимаю, зачем тебе наши отношения…
Я выдохнул, надеюсь, незаметно. Всё‑таки подготовку я провел в правильном направлении. Дальше стало проще — когда ясно видишь цель, попасть в нее намного легче. Заготовленные слова потекли из меня почти без участия в этом процессе головного мозга. Он был тут скорее помехой. Вишенкой на сладком пироге моей речи стало приглашение на домашний ужин и знакомство с моими родителями. Ирен растаяла — она, как приличная девушка, ждала именно серьёзных отношений. Я даже несколько возгордился, получив огромную дозу облучения заботой и вниманием. А что? Парень я действительно хоть куда, приятен снаружи и внутренним миром не обделён, с престижной работой, из уважаемой семьи… Правда некстати из глубин памяти вылезла старая мысль о том, что Ирен лишь передатчик моего генетического материала в следующее поколение, что смазало всю радость, но я хоть и с трудом, отогнал эту мысль. В конце концов, я ведь не политик, зачем мне думать такими категориями. Винить наших предков, что они таким хитрым способом обеспечили выживание города тоже глупо, но у меня, как у любого двадцатичетырехлетнего парня совсем другие приоритеты. Красивая, умная, воспитанная — вот что важно. А та мысль, без сомнения была вредной, глупой и несвоевременной.
Ужин прошел ещё лучше. Родителям моя девушка понравилась даже больше чем мне. С некоторой обидой я понял, что они не ждали от меня на этом фронте настолько рассудительных и взрослых решений. Впрочем, бог с ними, с обидами, я действительно в некоторых случаях действовал несколько незрело. Теперь приходилось исправляться.