Я вспомнил, как они в одной из первых историй говорили об истукане, как о другом человеке. Вроде бы он им кого‑то вылечил. Не мог он и меня при этом от чего‑нибудь вылечить? Например, от здравого рассудка. А то я хожу повсюду, вроде бы с самыми добрыми намерениями, а на самом деле помогаю убийцам… С этими тревожными мыслями я и зашел в здание. Дошел до конца коридора, сунул в обрез патрон с одним большим шариком и выстрелил в замок. Оглянулся, но ни одна из дверей не открылась. Либо в здании снова никого не было, либо всем плевать, что здесь стреляют из архаичного оружия. Впрочем, мне тоже плевать. Проделывая ту же процедуру со второй дверью, я подумал, что действительно изменился. Может психом пока не стал, но раньше бы я неделю искал Антона, чтобы рассказать о том, что увидел. Ждал бы указаний, что делать дальше. А сейчас походя вышибаю двери, готов без раздумий стрелять, если на то есть хоть малейшая необходимость.
Выбив замок из второй двери, я вошел в комнату, достал бумажку с адресом и встал в центр портала. Что ж, попробуем переместиться, используя код. Я знал, что раньше это был самый распространённый способ передвижения по трансгресс — сети, но самому в первый раз страшновато. Одно дело представить место, куда направляешься, возникает чувство контроля над ситуацией. И совсем другое — мысленно посылать неизвестно кому бессмысленный набор цифр и букв. Хотя история утверждает, что второй способ куда безопаснее, отправляться в неизвестность всегда страшно. Я шепотом прочитал код, повторил его про себя и портал сработал.
Я стоял в зале, похожем на фойе театра или мэрии. Мраморный пол, стены и потолок отделаны с претензией на величественность — лепнина в углах и шелковые портьеры. Повертев головой, нашел указатель, прошел в коридор, сверяясь с листком и с некоторым удивлением обнаружил, что на улицу мне выходить не придется — здешние коридоры и были улицами. То ли это здание настолько большое, то ли целый район специально огородили со всех сторон, изолировав от остального города.
Я пошел по коридору, выискивая указатели. Навстречу попались лишь несколько человек — прямо скажем, движение здесь не оживлённое. Я присмотрелся к ним — люди как люди, ничем от других горожан не отличающиеся. Для чего вообще они отгородились?
Коридор повернул раз, другой, я уткнулся в тупичок с нужной дверью и нажал кнопку звонка.
Открыл мне Дэримон. Я уже успел свыкнуться с мыслью, что он жив, но всё равно стало не по себе.
— Вам кого? — спросил кузнец.
Я представился и объяснил, что работаю с Давером. Услышав о Ференце, Дэримон поскучнел.
— Что ему ещё надо? — хмуро спросил он.
— Ничего. Давер пропал. После вашего разговора.
— Думаете я его убил? — Дэримон насмешливо посмотрел из‑под кустистых бровей.
— Нет, — ответил я невозмутимо. — Он понял ваши намёки и ушел в Пустошь.
— Я не делал никаких намёков… — недовольно начал Дэримон, но я его перебил.
— Каково это — умирать?
Дэримон оглядел меня оценивающе, потом кивком головы показал — проходи.
В первой же комнате он уселся в кресло и махнул рукой, указав на кресло напротив.
— Я так понимаю, — сказал он, — ты, как и Давер, пришел за ответами на вопросы, которые я не знаю. Что ж, задавай. Быстрее разочаруешься, быстрее уйдёшь.
Я огляделся. Комната, в которой мы оказались, меньше всего подходила этому человеку. Грубые черты, лицо в глубоких морщинах, да и вся фигура какая‑то угловатая. А комната заставлена предметами искусства — статуи, гравюры, антикварная мебель.
— Откуда это всё? — спросил я. — Коллекционируете?
— Сам сделал. — Дэримон почесал щетину на подбородке, уже начавшую седеть. — Задавайте вопросы по существу.
— Почему вы ушли из города?
— Хотел одиночества.
— По какой причине?
— Это мое личное дело.
Не знаю, каким чутьём, но я почувствовал, что здесь он недоговорил самое главное.
— Пусть так. Каким образом вы снова живой? Чеслав не убил вас, а только ранил?
— Не знаю, — Дэримон отвел взгляд и пожал плечами. — Я помню только, что потерял сознание, а очнулся в городе.
— Вас кто‑то спас?
— Не знаю.
— Где вы очнулись, в больнице?