Она продолжала обживать кресло у огромного окна с хитрой кованой рамой. В Академии встречались самые разные студенты, так что, наученные горьким опытом, руководители постепенно пришли к огромному выбору вариантов видов, форм и расположения рабочих мест для студентов многих направлений магии или науки. Кому-то лучше работалось в темноте и тишине, кому-то лежа на полу в гвалте посреди пирушки, кому-то за столом, кому-то на диване, кому-то в сауне, а кому-то вверх ногами или лежа в гамаке. Академия больше ценила результат, а не способ достижения, поэтому во многих аудиториях большую часть мебели можно было приспособить под свои нужды, если на это хватало фантазии. К тому же такой подход позволял утилизировать старую ненужную мебель или превращать в какие-то новые предметы.
Мейхнивь была студентом Башни Творчества, как и Ашри. Только Мейх создавала чудеса с помощью слов. Она плела узоры из слов или фраз, подбирала ключи к заветным выражениям, с филигранной точностью выискивала нужную фигуру из сотен других. Когда она начинала нашептывать что-то или, напротив, громко рассказывать, активно жестикулируя, окружающие словно окутывались коконом из созданного повествования, и реальность затуманивалась.
Но что вызывало у Ашри особую зависть, Мейх умудрялась делать это безо всякого волшебства. Ее слова сами по себе производили нужный эффект. Талант Мейх был не в чудесных силах. Она не была магом.
Для оттачивания мастерства Мейх обычно садилась в уютные кресла, подбирала ноги в лоскутных юбках под себя и наливала себе чего-то горячего. А потом обнимала руками кружку и сосредоточенно думала, глядя в никуда застывшими глазами. Ашри даже не могла заметить момент, когда Мейх что-нибудь записывала. Как будто все это она запоминала. Впрочем, она была из племен чуди. Может, у чуди память лучше.
- Как интервью? - спросила Аш.
Еще одним отличием от Аш было то, что Мейх сразу нашла применение своим навыкам, и для этого ей опять даже не потребовалось никакой магии. Она работала корреспондентом в студенческой газете. В основном она отвечала за светскую хронику, интервью, объявления о вечеринках и дурацкие статьи вроде «7 способов сдать зачет, когда ты все пропил». Но и в курсе всех событий была всегда.
Мейх закатила глаза и покачала головой, демонстрируя верх усталости, и произнесла одними губами что-то нецензурное.
- Вот как, - сказала она, достав из сумки приличную гору бумаг. - Аспирант какой-то свихнувшийся. Дал мне все свое исследование. Теперь нам печку хоть обтопись.
- Непризнанный гений?
- Ну а как еще.
- И ему вставляют палки в колеса?
- Ты прямо оракул. Если б мне давали по золотому за каждого великого ученого на пороге открытия, я бы уже Дворец себе выкупила.
- Имя им - Легион, - улыбнулся зоолог Асно, тоже прислушивающийся к разговору, и поэтически добавил: - Веками они были в Академии, веками и будут до скончания времен.
- Между прочим, ваш коллега, - отозвалась Мейх. - Исследует китов.
Асно открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент двери мастерской вновь отворились, и по помещению словно пролетел Святой Дух Тишины, обстановка поменялась мгновенно, поскольку вошел префект Этаро. Хотя выглядел он совсем не устрашающе.
Все, кто жевал за рабочим местом или попивал кофеек, мгновенно убрали всю снедь подальше от глаз. Разговоры и смех стихли. Мейх поспешно села прилично и сунула ноги в ботинки. Аш сжалась в комок. Зоолог Асно поскучнел лицом.
Явление в мастерских префектов, которые правили городом, было событием не то чтобы частым. Старейшин-префектов в Эласе было около десятка, коллектив их изредка менялся, но в целом был довольно стабилен годами. Шаткая система дипломатии Академии, основанная на бесконечных спорах, пребывала благодаря этому в динамическом, но равновесии. Обычно префектами становились заслуженные профессора, талантливые бывшие студенты, или лидеры корпораций (то есть опять-таки в большинстве случае тоже бывшие студенты). И чаще всего они полностью погружались в новые дела, но некоторые из них, будучи профессорами, не желали бросать свои должности, и по-прежнему наведывались в Академию. Префект Этаро был как раз таким случаем. И специалистом он был в Иллюзиях. Про него было известно, что он прибыл из Содружества. Ничего необычного: в Академию откуда только не приезжали, а Содружество вообще регулярно отправляло на учебу или разработки (особенно военные) целые делегации студентов. Сухонький старичок Этаро был просто одним из пионеров этого движения. Но прежде чем встать у руля, содружники обычно успевали прожить в городе хотя бы лет десять, и даже сам молекулярный состав их тела, не говоря об образе мышления, успевал смениться на эласовский. И в этом отношении Этаро оказался человеком удивительно устойчивым, поэтому слыл чудаком: в Содружестве все маги состояли на армейской службе, и старик по-прежнему по старой армейской памяти ненавидел расхлябанность и беспорядок среди студентов (то есть в обстановке Академии старик был обречен быть раздраженным приблизительно всегда), а быть на плохом счету у принимающего работу префекта никому не хотелось.