Салли родился младшим сыном лорда Ранвоя. И никакой гениальности или волшебства в себе не вмещал. Особенно в том, что касалось, собственно, бытия лордом. Если говорить прямо, то Салли оказался, с точки зрения лорда, сплошным разочарованием и полным пролетом в деле аристократического правления.
Салли всю жизнь был слишком неловок и неуклюж для верховой езды или для охоты, не говоря уж о владении фехтованием или рукопашным боем. Он часто плакал в детстве и получал взбучки от брата, пока не научился прятаться или убегать от него. Любил сладкое, и его телосложение вежливо называли здоровым (а в случае нянечек - «упитанным пухлячком»). Но милым это было только пока ему не минуло пять, а вот любовь к мучному осталась. Не такое тело представляют, когда рассказывают героические истории о лихих принцах и королях. Не такой профиль чеканят на монетах. Не то, чтоб он был толстым, хотя, судя по семье, у него были большие перспективы в этом направлении. Просто Салли был очень... Кругленький. Круглое лицо, круглый нос, круглые светлые кудри.
Позже учителя стали хвалить его способности к математике и геометрии, а также абстрактное мышление. Еще он лихо играл в шахматы. Но, в общем, такими навыками среду мальчишек не поразишь.
Вот родился бы он мельником, всем сразу было бы проще.
Впрочем, повезло, что он хотя бы был младшим сыном, а значит, разочарованием вышел умеренным. Совершенно нормально ведь, когда младшие сыновья идут в армию и кутят днями напролет на балах в перерывах между армейскими перестроениями. Или уходят в монастырь. Салли же отправился в Академию в Элас, служить наукам, что можно было сравнить, пожалуй, с уходом в лучший монастырь на свете, где к тому же не требовали соблюдения никаких обетов, кроме интереса к своему учению. И где никому не было дела ни до происхождения Салли, ни до его облика, ни до его соответствия чести рода. И до самого Салли вообще, сказать по правде, никому дела не было, что его более чем устраивало.
В общем, с каждой минутой, приближавшей китокараван к городу, Салли чувствовал, будто с него падал невидимый груз, и плечи распрямлялись, и дышалось легче.
В эту возвышенную минуту сумку Салли украли. Снова.
---
Как всегда в такие моменты, он не успел понять, что случилось, когда рядом возникло быстрое движение, смятение, и только спустя несколько секунд он понял, что сумка пропала. Перед глазами только мельтешили спины в меховых шубах, чужие саквояжи и мешки - в капсуле, как всегда, было людно и хаотично, тем более что кит уже причаливал темным боком к пристани, и все копошились с вещами.
Вдруг на другом конце капсулы, возле выхода, послышался резкий оклик. Головы повернулись, и все увидели, как невысокая тощая женская фигурка, ухватившись за поручень, другой рукой цепляла за рукав неприметного упирающегося типа. Выкарабкаться у него не получалось, хватка оказалась крепкая, к тому же девчонка еще и не переставала орать «Э! Вор! Отдал быстро!», а вор прикладывал большую часть сил к тому, чтобы скрывать лицо. Наконец он отшвырнул сумку Салли - конечно, это оказалась она, - сам дернулся в другую сторону и сбежал на причал.
Салли протолкался сквозь толпу, и выдохнул «спасибо», надеясь прикрыть недостаток красноречия невербаликой. Девушка героически-скромно махнула рукой.
Вообще-то они были знакомы, и на борт поднялись вместе. Но ни один из них явно не знал, как завести разговор. Так что они по обычаю всех слишком давних знакомых незнакомцев просто улыбнулись друг другу и расселись по разным концам капсулы.
---
Ее звали Ашри. Когда-то ее за глаза дразнили чернявкой и узкоглазой, но не лично, потому что дразнить лично было бы чревато, можно было и в глаз получить. Кровь отца, конечно, и сейчас никуда не делась, и непривычные для Ранвоя раскосые глаза - это не та деталь внешности, которую вдруг можно перерасти. Как и характер, если уж на то пошло. Но вся неказистость растворилась, девчонка от скул и подбородка до кончиков сапог стала какая-то заостренная и стремительная. В Академии она еще стала красить глаза какой-то краской, так что теперь походила на недоразбуженную сову, но у Салли это вызвало симпатию. Как и ее пристрастие к удобным брюкам - эту моду Эласа Ашри переняла в секунду, и казалось, что она прямо так и родилась в штанах, а не провела все детство в юбках, как все ранвойки.