Салли к таким речам привык. Они в Городе были очень разнообразны. Кто-то сетовал, что зимы становятся холоднее, и это явно наказание от Тихого бога (или любого другого бога в зависимости от вероисповедания высказывающегося), поскольку мир погряз в пороке. Кто-то спорил по форме, но соглашался по сути, мол, да, час конца света близок, но не потому что Тихий Бог гневается, а потому что таков Цикл Времен, и эту дату предсказал календарь Ис еще в доисторические имена (дата менялась каждый год, цивилизация Ис была, очевидно, очень пессимистичной). Кто-то говорил, что подобный холод уже стер с земли цивилизацию шихе, а теперь настал наш черед. Некоторые были не согласны с оппонентами и считали, что зимы становятся не холоднее, а теплее. Вернее, они становятся холоднее, но только потому, что климат в целом становится теплее, потому что люди стали слишком много использовать магию и паровые достижения, и, если не вернуться обратно к пещерам и собирательству, все опять же сведется к знакомому сценарию «мы все умрем».
Обычные горожане привыкли к таким дискуссиям. Как и всегда в Академии, любую гипотезу могли выслушать, однако потом интеллигентно или не очень оспорить доводы и выступить с контраргументами, потребовав доказательств. Старожилы вспоминали, что конец света предрекался еще при обнаружении Города, когда его только-только начали отстраивать на руинах шихе, и в округе не было ни паровых машин, ни волшебников, только горные племена Нату и киты. Но уже тогда горные племена Нату любили ожидать, что какая-нибудь хтоническая тварь обязательно проглотит солнце. Даже у китов наверняка было что-то такое в их общем китовьем фольклоре, подозревал Салли. Кто-нибудь сжирал светило. Или собственный хвост. Салли путался в мифологии, это был конек Ашри. Факт, что счастливый конец никогда не был в моде.
За дверями одного из любимых мест Салли, прямо возле южных ворот в Академиический квартал, горел камин, пламя полыхало ярче обычного, что в состоянии Салли действовало очень гипнотически. Укутанная в несколько шалей девушка пронесла кому-то прямо под носом у Салли поднос с дымящимся омлетом, выпечкой и кофе. Салли сдался.
Кофе варилось здесь в особых, шипящих, ходящих туда-сюда поршнями, машинах, Салли сразу их полюбил, когда приехал в город. Город и в целом был полон механизмов, да и сам собой представлял, если говорить прямо, один большой механизм. Но Салли поражало, как много блестящих золотистых штуковин можно встретить в самых обычных заведениях, на прилавках. Некоторые были похожи на мельницы, только очень маленькие и блестящие, как иней на Празднике Зимнего Солнцестояния.
Первое время Салли мог завороженно смотреть и разглядывать их устройство чуть ли не часами напролет. Подумать только: механизмы, которые размалывают и варят кофейные зерна! Если бы у матушки или у кого-то из кухарок, а то и крестьян были такие приспособления...
Пить и есть тоже могли все горожане, даже самые экзотические продукты. В замке Ранвоя кофе видел только хозяин замка, и то не каждый день.
Но сейчас Салли хотелось больше сосредоточиться на той вещи, которая в любой момент, и в горе и в радости, помогала ему наладить отношения с миром вокруг: на еде.
Внутри он сел поближе к камину, отряхнул налипший на волосы снег и попытался согреться, но мечтам о спокойном тихом завтраке не суждено было сбыться. За соседним столом проходил оживленный спор. И не то, чтобы Салли хотел его подслушать. Совсем наоборот: приходилось делать усилия, чтобы не слышать.
Один из спорщиков, вдруг понял Салли, был ему хорошо известен. Правда, узнать его было тяжело, потому что для спокойного как сама вселенная представителя племени Нату было совершенно несвойственно разговаривать на повышенных тонах.
Этот человек был Салли соседом по комнате, и был он аспирантом-биологиом в Башне Естественных Наук. Нату не очень часто поступали учиться в Академию. Хотя они были ключевой частью ее транспортной системы, они предпочитали оставаться в своем закрытом сообществе. Но исключения, если уж и бывали, то подходили к делу с невероятным рвением, нечеловеческой волей и нескончаемым терпением. Поэтому, как правило, результатов достигали выдающихся.
Аспирант Кти, сосед Салли, что предсказуемо, изучал поведение китов. Видимо, ему в какой-то момент показалось мало одних только легенд, либо легенды оставляли какие-то непроясненные аспекты. За год соседства Салли даже не успел толком подружиться с Кти. Отчасти из-за акцентов, отчасти из-за того, что Кти появлялся в комнате только чтобы поспать, и, в отличие от другого их общего соседа, он проводил все время совсем не в тавернах.