— Мне нужно, чтобы ты показал, как это делается. Женщинам нравится подобное, — комментарий Торка заставил меня ухмыльнуться. — И я должен привыкнуть к этому дерьму рано или поздно, верно? — его голос звучал не слишком уверенно.
Я стянул обувь, джинсы и разложил все на отдельной полке, потом надел свою униформу.
Торк издал сдавленный смешок.
— Кроксы? Серьезно, Декс? И как, черт возьми, ты нашел дурацкую наклейку в форме окровавленного ножа?
Я бросил на него невозмутимый взгляд.
— Во-первых, они называются «Джиббитц», ты, некультурная свинья, я специально такие заказал, — периферийным зрением я уловил, как Торк покачал головой. Было ли это одобрением или нет, я не знал, но это не имело значения, потому что мне насрать, кто что говорит о моей обуви. — Даже врачи их носят.
Наш разговор прервал страдальческий стон. Гость начал шевелиться.
— Чем я хуже, — добавил я, подмигнув брату и направляясь к своему рабочему месту. Я содержал пространство в чистоте и порядке, как и свою комнату. Хаоса в моем мозгу и жизни более чем достаточно — мне не нужно, чтобы это отражалось в других областях.
— Как скажешь, — плечо Торка коснулось моего. Его лицо казалось на несколько тонов бледнее обычного, а мы еще даже не начали.
— Ты уверен, что хочешь быть здесь? — спросил я с беспокойством в голосе.
Короткий кивок — вот и все, что я получил в ответ. Я этому пиздюку не мамаша, так что, если он хочет остаться и рискнуть, не собираюсь его останавливать. Я слегка поморщился при мысли о кошмарах, которые ему, вероятно, будут сниться. Первые пытки, на которые я смотрел, до сих пор преследовали меня во сне.
Отбрасывая воспоминания о той лачуге в пустыне, я повернулся к своему подопытному, отключив разум. Когда я в этой комнате, я действовал методично и точно. Шутник, которого все знали, отодвигался в сторону, открывая холодного и расчетливого человека, который всегда скрывался прямо под поверхностью.
— Нашел у него что-нибудь полезное? — спросил я, обратив внимание на татуировки, испещряющие его тело. Мы сняли с него костюм и галстук, оставив только трусы. Некоторые надписи подозрительно напоминали кириллицу. Вытатуированный у него на шее волк вызвал далекие воспоминания. В неумолимом свете флуоресцентных ламп стало ясно, что ему, скорее всего, за тридцать.
— У него был бумажник. Имя отличается от того, что назвала тебе Никки, так что либо оно фальшивое, либо он солгал ей, — сообщил Торк, скрестив руки на груди, присоединяясь ко мне. Я кивнул в знак признательности, обходя мужчину и отмечая несколько шрамов, похожие на ножевые ранения.
— Не, она его точно знает. Не ебу, в чем тут связь, но по выражению ее лица было понятно, что она недоговаривает кучу дерьма, — ответил я, мое беспокойство соответствовало беспокойству Торка.
— И ты хочешь вмешаться? — в вопросе Торка не было осуждения, но стало ясно, что ему неудобно в этой ситуации.
Я вздохнул.
— Не думаю, что у нас есть выбор, — сказал я, глядя ему в глаза. — Никки сказала, что «Жнецы» хотят, чтобы этот парень и те, с кем он связан, помогли им выиграть войну за территорию.
Торк выругался себе под нос. Мы оба знаем, что нас ждет это дерьмо, независимо от того, что здесь замешана Никки.
Я схватил нюхательную соль и сунул мужику под нос.
— Очнись, солнышко, — поддразнил я, когда его глаза распахнулись.
— Что за хрень, — завопил он, в его голосе слышался сильный акцент. Какой-то восточноевропейский, наверное, он русский.
Его глаза лихорадочно обшаривали комнату. Я засек точный момент, когда он понял, что по уши в дерьме. Всхлип, который он издал, когда его внимание переключилось на свое тело, был удовлетворительным. Казалось, он действительно на мгновение почувствовал облегчение от того, что все его конечности остались целы. Пока что.
— Рад, что ты очнулся, — там, где я провел острием зазубренного лезвия по его груди, появились красные линии. — Нам есть о чем поговорить.
— Я ни хрена тебе не скажу, — слюна вылетела у него изо рта, попав на рабочий комбинезон, который я надел.
Они никогда не хотят делиться информацией сразу. Без всяких предисловий я нанес ему хук в живот. Металлические цепи лязгнули, он согнулся пополам от боли.
— Соси хуй, — прокашлялся он, потянув запястьями.
— Нет, спасибо, ты не в моем вкусе.