Стоп, сколько времени прошло с момента падения до момента приезда криминалистов? Старухи говорили, что нашли тело ребятишки, которые ближе к вечеру возвращались из леса. А во сколько они шли в лес, если шли этой же дорогой? Что-то он у входа видел… что…
Вернулся к двери и посмотрел на стену слева от двери. Там виднелся заметный, но уже высохший след на стене. Характерный, знакомый всем мужчинам, потому что каждому и не один раз приходилось мочиться на стену. Антон усмехнулся и примерился. Мочился явно подросток. Он делал это после того, как увидел труп посреди пола? Очень сомнительно. Значит, по пути в лес. Девочек постеснялся и помочился внутри. Да, ничего это не дает. Допустим, я узнаю, что в лес они пошли в восемь утра или в десять. Нет, не дает. Нужно время высыхания крови.
Антон оторвал кусок пергамента, что валялся на полу, поднял осколок стекла и соскоблил с пола немного крови на бумагу. Завернув образец, он аккуратно положил его в задний карман.
Теперь наверх. Антон забрался по скрипучей лестнице, внимательно глядя под ноги на перила в поисках следов. Потом вошел в каморку. Запустение, паутина и пылища. А вот по зеркалу кто-то провел ладонью. Наверное, стоял и смотрелся. Так сделал бы человек, находящийся в состоянии задумчивости, размышляющий о чем-то, а не тот, кто прячется от преследователей.
Значит, он не боялся другого или других. Значит, если его столкнули, то это произошло для альпиниста неожиданно. Альпинист, тренированный человек. А он полетел кулем вниз. Да, очень неожиданно его столкнули, он даже не успел схватиться за перила… Или успел? Антон очень внимательно осмотрел перила, но никаких следов не нашел. И почему пятно все-таки смазано? Человек упал и сломал шею. Или не сломал, а просто ударился головой. И умер? Или помогли? Помог тот, кто смазал кровь? Тогда где-то на его одежде или обуви остался кровавый след. Надо определить группу крови. И узнать, какая группа была у Сергунова.
Орг снаружи вдруг зарычал, а потом разразился хриплым надсадным лаем.
…Николай Иванович Лысенко сильно потел. Он не был тучным человеком, просто с возрастом стал тяжелеть. Должность главы администрации Харитоновского муниципального образования – это, конечно, не работа грузчика, но нервов тратится порой много. Хотя нервы нервами, а возможность повысить свое материальное положение есть всегда. Но так было раньше. Еще год или два назад.
Это были хорошие времена. Лысенко привык чувствовать себя хозяином муниципального района, привык к тому, что без его ведома, без его личного разрешения тут ни петух не прокукарекает, ни свинья не опоросится. Он знал всех, все знали его, начальник был свой и роднее кума, а проверками не донимали годами. А если кто и приезжал, то только затем, чтобы набросать положительный отзыв, выпить и съесть положенное, рассовать по сумкам и карманам подарки по тарифу должностей и уехать.
Но за последние год-два все в районе вдруг непонятным образом изменилось. Проворонил Николай Иванович заплывшим от сытости глазом, когда это все началось и во что вылилось. Как-то вдруг он осознал, что не является больше безраздельным хозяином родного Харитоновского муниципального района. Теперь он вроде посаженного отца или свадебного генерала. Идут к нему и чтят уважением и словом соответствующим, но не он тут уже правит.
Как-то так стало все закручиваться, что решения принимались в райцентре или области. Принимались с чьей-то подачи, а потом к Лысенко приходили дельцы и ставили (уважительно) перед фактом, что вопрос в верхах решен, согласован или утрясен. А теперь нужна твоя подпись здесь на месте, ты лицо ответственное… А просмотрел он ситуацию потому, что в какой-то момент подносимые ему лично конвертики стали толстеть. И их толщина глаз ему и замылила.
Старый чиновник по опыту знал, что в любом служебном кресле расслабляться нельзя. Нужно постоянно держать нос по ветру, а под задом чугунную сковородку. Один миг, и ты виноват, потому что лично недоглядел, лично не учел, лично не перепроверил. А когда осознаешь, что твоя рука вдруг соскользнула с пульса ситуации, то сковородка под задницей вдруг становится хотя и горячей, но спасительной. И сейчас Николай Иванович вполне конкретно осознавал, что его рука уже не на пульсе. Что в районе он уже не первое лицо…
Лысенко постоял перед кондиционером, подставляя потную грудь под струю холодного воздуха, потом отошел к рабочему столу и принялся рубашку застегивать. Приятно, но так недолго и простуду получить, а то и пневмонию. Эх, грехи наши тяжкие! Только о спокойной старости начал думать, а тут на тебе. Ты уже и не хозяин, ты уже и не знаешь, что на самом деле творится на территории.