И теперь все сразу стало на свои места. Агапов понял, что ему не хватало именно вот этой последней капли, которая совершенно откровенно и недвусмысленно говорила, что надеяться больше не на что. Проверку он проходил в прошлом году, следующая плановая проверка должна была быть по закону не раньше следующего года. Никаких нарушений в свое время выявлено не было. Значит, этот визит все то же давление на него, только в иной форме, на ином уровне. Это неприкрытый намек, что все в наших руках, что здесь все наше и все наши.
– Я старший, – тихо, как на эшафоте произнес Агапов. – Я владелец цеха.
– Вот постановление о плановой проверке, – выхватил инспектор из папки лист бумаги. – Распишитесь в получении.
– Что? – меланхолично переспросил Агапов. – Какая еще проверка. И какая же она плановая, когда…
– У нас накопилось много претензий и жалоб на несоблюдение правил пожарной безопасности на территории, вот руководство и приняло решение. Не рекомендую препятствовать. Вы же понимаете, что нарушения найти можно всегда. Вот у вас корзины с опилками стоят прямо под электрической розеткой и ближе полуметра от станков. Там я вон вижу электрическую проводку, выполненную не по ГОСТу…
Агапов стоял и слушал то, что перечислял инспектор. Ну, может быть, с корзинами инспектор прав. А их, кстати, вчера туда поставил последний уволившийся рабочий. Вот так, значит, его готовили к проверке.
Через час Агапов вышел вместе с инспектором из цеха, запер дверь. Он стоял и с равнодушием смотрел, как инспектор опечатывает дверь. Все, цех запрещено использовать до устранения недостатков. Взяв протянутые ему экземпляры протокола и постановления, Агапов долго смотрел вслед машине инспектора. Потом он побрел домой. Точнее, пошел домой походкой человека, которому больше некуда спешить, нечего делать, не о чем думать.
Но ум сдаваться не хотел. Он все время пытался найти лазейку, выход. Даже зайдя домой, Агапов первым делом сел за компьютер и полез в Интернет. Но сколько он ни искал, никаких новых требований пожарного надзора не нашел. Большая часть его нарушений были надуманными, но есть ли смысл бороться. Это ведь не наказание, это предупреждение? Это как бы сказанное ему, что мы можем все, мы тебя кирпичом в чистом поле по голове ударим и составим протокол, что это был несчастный случай на производстве. И ничего ты не сможешь возразить и ничего не сможешь противопоставить. Беспредел? Ну, беспредел, дальше что?
Хлопнула дверь, внизу затопали ноги, потом кто-то громко зашептался. С каким-то испугом даже Алексей сразу узнал по многим признакам, что это с улицы вошла жена. И наверное, со своим братцем. Знает, что я его недолюбливаю, вот и шушукается. По лестнице легонько затопали ноги, и на пороге кабинета появилась жена.
– Ой, Леш, ты дома уже. Что так рано? Все бумаги, да? Работать некогда?
Татьяна подошла и обняла мужа за плечи, прижимаясь полной грудью к его плечу.
– Заездили моего дорогого, замучили совсем, – промурлыкала она с дурацкими слащавыми интонациями.
Алексей рывком вскочил на ноги, грубо отпихнул руки жены и выскочил из кабинета. Он сбежал вниз, чуть не сбил с ног Вовчика, который по обыкновению глупо и нахально лыбился, и выскочил на улицу. Алексей шел вдоль домов, скрипя зубами, шипя ругательствами. Ему хотелось уйти подальше, чтобы никого не видеть и не слышать. Куда-нибудь на берег Чусовой. Не видеть ни дуры-женушки, ни ее идиота-брательника, вообще никого.
Он думал о том, с кем можно посоветоваться, к кому обратиться за помощью, какими суммами он в состоянии откупиться. Он думал о чем угодно, только не о том, что сейчас происходило в его доме. А если бы он увидел, то не поверил бы своим глазам. Пока Татьяна недоуменно смотрела ему вслед, пока она с интересом смотрела на экран монитора и читала, что там искал в Интернете муж, в кабинет поднялся Вовчик.
Он подошел к Татьяне сзади и ловко схватил ее за бедра, задирая домашнее платье… Татьяна засмеялась и шлепнула Вовчика по руке.
– Ну, хватит тебе на сегодня. Какой ненасытный!
– Не могу я тобой насытиться, – обхватив ее рукой, громко зашептал Вовчик. – Я тебя все время хочу. Меня так возбуждает тайна, опасность быть разоблаченным. Если бы ты знала, как мне надоело разыгрывать из себя твоего брата. Как хочется завалить тебя на постель по праву, без ограничений…