– Ну потерпи, – запрокинув голову затылком ему на плечо и начиная тяжело дышать, ответила Татьяна. – Скоро все изменится, все встанет на свои места. И я буду только твоя… мой ненасытный…
Антон был разочарован тем, что за остаток дня ему так и не удалось поговорить с кем-то из пострадавших от криминала. Он не нашел Ковригина, других людей, кто, по его мнению, потенциально подпадал под насильственное выселение с ценных участков земли. Со стариками говорить было больше не о чем, потому что они уже рассказали все, что знали. Глава администрации Лысенко приезжал, уговаривал, бывший полицейский Пашка (личность бессовестная) угрожал, а не помогал. Даже говорить с ними о смерти Дениса Сергунова было уже бесполезно.
Антону так и не удалось найти хоть кого-то из альпинистов, кого-то из спортивных деятелей городка, с кем можно было бы поговорить о Сергунове и его смерти. Несколько вопросов прохожим, несколько фраз, брошенных в баре, так и не дали информации. А вывесок общественных организаций спортивного плана Антон на домах не видел. Результатом сегодняшнего дня было то, что нашел все же останки единственного спортивного сооружения в городке. Маленький стадион с покосившимися и почти полностью сгнившими сарайчиками раздевалок. Рассыпавшиеся в рыжую труху конструкции металлического каркаса невысоких трибун и заросшее бурьяном поле, где паслись четыре козы и одна корова.
Оставалось только побеседовать с учителями физкультуры двух местных школ да с заместителем главы местной администрации по социальным вопросам. Это вызовет интерес к Антону тех, кто правит тут криминальными делами, но это не так уж и плохо. Антон понимал, что легенда дельца, который хочет войти в долю в выгодном проекте, – это одно. А расспросы официальных лиц о скандальной смерти – это совсем другое. Тут надо иметь другой образ, иную роль, а совместить две разные роли было сложно. Нужно еще придумать, как это сделать. В любом случае спешить не стоило.
Огр бежал в темноте по краю грунтовой дороги и разделял мнение Антона. Он шуршал кустами, что-то вынюхивал, дважды пытался поймать то ли мышей, то ли змею. Собака жила своей жизнью, наслаждалась новыми впечатлениями после многих лет жизни в большом городе. Скучала ли она о своем хозяине, что лежал сейчас в больнице? Трудно сказать, потому что эмоции собаки – это совсем иное, нежели эмоции человеческие. Наверное, Огр очень обрадуется, когда встретится с хозяином снова, если только… А если он умрет в больнице, уже умер? Преданная собака должна была бы почувствовать. Да-а, кто их разберет, этих животных, как и что они чувствуют, кого и как любят…
Свет фар лизнул сзади дорогу, и Антон услышал из-за шума ветвей деревьев звук автомобильного мотора. Это могла быть случайная машина, которая ехала со стороны Харитонова в поселок. Время вечернее, позднее, люди возвращаются домой в разное время. Но люди в этой машине могли искать именно Антона.
– Огр, ко мне!
Собака как будто почувствовала тревогу в голосе человека и сразу подбежала. Антона такое послушание удивило и как-то немного обрадовало.
– Слушай меня, псина! – заговорил Антон властным голосом. – Будь рядом, слушай голос. Без команды не нападать.
Было понятно, что он несет полную чушь, что собакам таких команд не отдают и так с ними не разговаривают. Но Антон не знал, как разговаривают с собаками, как им отдают команды и вообще дрессируют. По его мнению, Огр не был собакой в обычном смысле этого слова. Антон имел возможность убедиться, что этот своенравный, ироничный, полный скепсиса и самомнения пес вообще-то очень умен и многое понимает. Если не все…
И опять Огр удивил. Он посмотрел на человека, блеснув в темноте угольками глаз, и стал степенным псом. Бежал справа от Антона по обочине и больше не шастал по кустам. Иногда он поглядывал по сторонам, потягивал носом воздух, но больше ничем своего интереса к окружающему миру не проявлял. Антон ждал приближения машины и внутренне настраивался на схватку. Неизвестно, насколько тут не любят любопытных.
Оглянувшись несколько раз, понял, что едет за ним полицейская машина. Он разглядел в темноте на крыше выключенные проблесковые маячки. А еще по звуку мотора он узнал «уазик». То, что к нему приближалась полицейская машина, ничего в ситуации не меняло. Она по-прежнему оставалась опасной для него.
Наконец наступил момент, когда Антон повернулся на свет фар и отступил с дороги в сторону, пропуская машину. Но «уазик», скрипнув тормозами, остановился прямо возле него, и передняя дверка распахнулась. На Антона глянуло широкое лицо старшего лейтенанта…