Дуэйн вспомнил, что рассердился на Карлу из-за того, что она так глупо его споила, и сказал:
– Тебе пора кончать покупать русскую водку. Я не хочу, чтобы на моем пьянстве богатели коммунисты.
Карла помахала перед его глазами рукой. В последнее время этот ее жест означал, что она считает его сумасшедшим.
– Вы не представляете, сколько возможностей существует для возбуждения дела по поводу педофилии, – сказал Джо Боб.
– И тебе часто приходилось переливать свою кровь? – спросила Карла.
– Это гемофилия, – несколько пораженный, ответил Джо Боб. – Совершенно разные вещи.
Минерва, оказавшаяся поблизости и слышавшая обрывок разговора, сказала:
– Многие доктора говорили мне, что я умру от кровотечения в носу, но вот видите – живу.
На ней была видавшая виды ковбойская шляпа, доставшаяся в наследство от отца. У этого головного убора были все шансы завоевать гран-при на конкурсе «Лучшая ковбойская шляпа».
– Черт! Как мне недоставало Техаса! – проговорил Джо Боб, продолжая улыбаться. – Сколько раз я мечтал о том, чтобы вернуться в родные края.
– И за чем дело стало? – спросил Бобби Ли, присоединившийся к их компании.
– Вот именно, – поддержала его Карла. – Чего проще взять и упаковать чемоданы. Зачем самому себе создавать трудности?
– О, я нужен педофилическому обществу в Сиракузах, – ответил Джо Боб. – Я у них своего рода рупор. Мы издаем небольшой газетный листок, и я редактирую его. Он называется «Детская игра».
– М-да… хорошо, когда ты кому-то нужен, – дружески заметил Бобби Ли.
Дуэйн отошел в сторону и присел на раскладной стул. У него раскалывалась голова. Он знал, что стоит на минуту закрыть глаза, начнется головокружение, и у висков заиграют ослепительные огни.
Прикрыв глаза, он стал ждать, когда погаснет пламя, бушующее в голове, и вдруг ощутил запах духов. Таких ни у Карлы, ни у Джейси не было. Немного подумав, он решил, что эти духи могли принадлежать только Джанин. Открыв глаза, он увидел Джанин, опустившуюся на колени рядом с его стулом.
– Сегодня стало все ясно, – проговорила она. – У меня будет маленький кудрявый мальчик, о котором я давно мечтала.
– Слава Богу!
– Ты не очень-то радуешься, – упрекнула Джанин, не выпуская изо рта жевательную резинку. – Для меня, может быть, это самое важное событие в жизни.
– Я опьянел и поэтому не могу радоваться, как следует. Я слишком много выпил.
Джанин наклонилась к нему ближе и прошептала на ухо:
– Я хочу, чтобы ты снова был моим возлюбленным.
– Почему? – спросил Дуэйн, напуганный такой новостью.
– Лестер боится микробов, – хихикнула Джанин.
Дуэйн решил закрыть глаза и попытаться собраться с мыслями. Огненные точки снова бешено закружились в его голове. Они показались ему ярко раскрашенными микробами, которые раздражают, но вместе с тем не представляют опасности. Сквозь калейдоскопический вихрь он снова почувствовал дыхание Джанин у самого уха, смешанное с ароматом изысканных духов и запахом жевательной резинки.
– Ты можешь сразу не отвечать, – проговорила она.
Дуэйн был благодарен ей за это. Он подумывал уже о том, чтобы открыть глаза, когда благоухание прекратилось. Открыв глаза, он увидел, что Дженни Марлоу склонилась над ним и поцеловала его взасос. Дуэйн решил притвориться, что находится без сознания, а то чего доброго выяснится, что Дженни тоже ждет появления кудрявого мальчика.
– Он заснул, – кому-то сказала Дженни. Затем ее аромат уступил место аромату Карлы.
– Если я завтра в доме найду хоть одну бутылку русской водки, вылью все до единой капля, – проговорил Дуэйн, не открывая глаз.
– Дуэйн, ты еще не представил меня ни одному из своих однокашников, – сказала Карла. – Я вижу, ты по-настоящему пьян.
Дуэйн открыл глаза и обвел взглядом однокашников, которых он не представил жене. Ближе всех к нему стояла высокая неуклюжая женщина в зеленом платье. Она показалась ему знакомой. Возможно, они учились в одном классе. В школе она тоже была высокой и неуклюжей. Кажется, и тогда она питала страсть к зеленому цвету. Он попытался напрячь память, но на пьяную голову это было трудно сделать. Кажется, между ними что-то произошло, когда они ездили куда-то на баскетбольную встречу. Не сидели ли они на заднем сиденье, направляясь в Кроуэлл? Не обижались ли они?… Вроде бы, он раз поцеловал ее, и она ответила ему…
Но все это было так неопределенно, так размыто во времени. Имя женщины никак не всплывало в памяти. Возможно, ее звали Вильма… была ли девушка с таким именем в выпуске 1954 года? Что в баскетбольной форме девчонки выглядели очень сексапильными – вот это он определенно запомнил. Форма была из шелка или атласа и сидела свободно. Так удобно было просунуть под нее руку. Впрочем, и гладить шелковую форму было не менее приятно, чем то, что скрывалось под ней.
– По-моему, это Вильма, – ответил Дуэйн на обвинение жены.
– Вильма? А ее фамилия?
– Не знаю, – признался Дуэйн. – Я даже не уверен, что ее зовут Вильмой.
– Ну ты, Дуэйн, даешь! Даже не можешь припомнить фамилии тех, с кем учился в одном классе.
– Многие поразъехались, – сказал Дуэйн, отлично понимая, что попытка оправдаться звучит слабо. Из Талиа они разъехались не так уж далеко. Только Джо и еще двое-трое покинули границы штата, а в основном его бывшие выпускники не ступали ногой дальше Форт-Уэрта, хотя большинство осело еще ближе. Двенадцать лет они учились вместе, изо дня в день, из года в год, и на тебе – всех забыл. Просто невероятно! Он молча наблюдал, как эти люди пьют «Столичную» с соком и едят цыплят, изо всех сил показывая самим себе, что им очень весело, – но у них ничего не получалось.
Джейси болтала с Джо Бобом, напустив на себя самый беззаботный вид, но это была уже не охваченная восторгом королева, возвратившаяся домой, а женщина с меланхоличным и равнодушным лицом.
– Эта идея с приглашением класса оказалась ужасной ошибкой, – сказал Дуэйн жене. – Все разочарованы. Никто по-настоящему не радуется.
– Но они пытаются. Все стараются изо всех сил. Только один ты сидишь в стороне и дуешься.
– Я не дуюсь. Ты меня споила этой дурацкой коммунистической водкой, которую ты так любишь.
– С чего это Джанин Уэллс на глазах у всех вздумалось лизать тебя в ухо? Она ведь не из вашего класса.
– Откуда у Дики этот «порше»? – вопросом на вопрос ответил Дуэйн.
– Его купила Сюзи Нолан и подарила ему. Сейчас они как два влюбленных голубка.
– Купила и подарила ему? – переспросил пораженный Дуэйн. – Ее муж по уши в долгах и голодает у суда, а она покупает Дики дорогую машину?
– А по-моему, это хорошо, что Дики любит женщин в возрасте. В этом вопросе он не такой сноб, как многие мужчины.
– От этого вечера встречи я сейчас наложу в штаны. Чего все они корячатся, изображая, что им весело?
– Все равно скоро начнется вторая часть праздника, – сказала Карла и, допив свой коктейль, покинула его.
Дуэйн почувствовал некоторое облегчение, но не встал. Он продолжал сидеть, наблюдая за школьными товарищами и их женами и с трудом припоминая, с кем же он учился в одном классе: с этой женщиной или с этим мужчиной. Если они и были разочарованы, то свое разочарование выражали довольно шумно. До него доносились такие громкие голоса, что Дуэйну хотелось зажать уши ладонями. У одной женщины, которую он, конечно, не помнил, пронзительный голос напоминал визг тормозов, от которого становилось хуже, чем от перепоя.
Дуэйн уже собрался подняться, но неожиданно кто-то подошел сзади и осторожно положил руки ему на плечи. Он оглянулся и увидел Джейси.
– Появление на этом вечере было ужасной ошибкой, – призналась она. – А сама идея его проведения еще ужаснее.
– Согласен… Я почти никого не могу вспомнить.
– Я не о том.
– Понимаешь… я пьян. Могу чего-то и не понять.
– Нам больше нечего ждать – вот, что я хочу сказать. Мы уже не способны на то, чем увлекались когда-то, когда были половчее или похрабрее.
Дуэйн не совсем понял ее, но ему нравилось, что руки Джейси спокойно лежат на его плечах.