– Может быть, все дело в том, что ты влюбился в Джейси, – высказала предположение Карла. – Любовь – только она может отвлечь тебя от тяжелых размышлений о долге.
– Я не влюблялся в нее.
– Вот и она так говорит, но мне виднее. Я-то прожила с тобой двадцать два года. Да ты сам все понимаешь. Просто ты слишком перепуган и не хочешь в этом признаться.
Дуэйн подумал, что, пожалуй, правильно, что Джейси помогла ему отключиться от навязчивых дум о деньгах. В этом ему также помогла и Сюзи Нолан. Однако способность отключаться и способность влюбляться – не одно и то же.
– Я перестал влюбляться, решив, что не стоит огород городить, – сказал он. – В первую минуту мне хочется влюбиться, а во вторую я рад, что не сделал этого. Кто хочешь испугается от таких колебаний.
Карла задумчиво поглядела на мужа.
– Потом у меня уже не тот возраст, чтобы влюбляться. Мне повезло, что у меня есть ты, которая не дает мне покоя.
– Лучше ты не мог выразиться, – улыбнулась Карла. – Тебе очень повезло, что у тебя есть я, которая не дает тебе покоя.
– Хотя сейчас ты не даешь покоя Джейси. А меня совсем забыла.
– Ты прав, – согласилась Карла, вставая и распахивая большие раздвижные двери. Дуэйн поднял голову и увидел удивительное зрелище: Туте Берне, шериф, стоял на веранде и пытался изобразить буги-вуги со своей беглянкой-подростком.
Зазвонил телефон. Карла подошла и сняла трубку.
– Привет, Руфь.
Дуэйн поднялся и направился в ванную. Не доходя до двери, он услышал тяжелый вздох жены. – О!
Знаком она велела ему задержаться. По выражению лица жены Дуэйн понял – стряслось что-то ужасное.
– Хорошо, – проговорила Карла. – Давай видеть во всем хорошее. Девочки-то живы-здоровы. Мы выезжаем.
Она положила трубку, заметно постарев за одну минуту.
– Что еще натворил Дики? – спросил он.
– Не Дики, а Сонни. Он всего лишь врезался в дом Стауфферов.
ГЛАВА 76
– У меня было два безумных мужа, – сказала Джейси, когда они направлялись в город. – Я не хотела признавать это, так же как и они. Мы перебывали у множества психиатров, постоянно притворяясь, что это всего лишь временное явление. Как сильно мы все ошибались! Я провела двенадцать лет, каждую минуту находясь на нервах. Я лгала детям, стараясь найти объяснение всему тому, что вытворяли их отцы.
– А что они вытворяли? – спросила Карла.
– Разные вещи, ведущие к самопогибели, – пожав плечами, ответила Джейси. – Иногда очень изобретательные, но всегда направленные на уничтожение самих себя. Я молила Бога, чтобы он послал мне хотя бы одного мужчину, который самоистязанием не довел бы себя до ручки.
– Может, Сонни перетанцевал ночью? – спросил Дуэйн.
– Он не танцевал ночью, – ответила Карла. – Думаю, что он вообще не танцует.
– А если напился? – снова спросил Дуэйн. – Спьяну его рука могла соскользнуть с руля.
– Он безумен, – повторила Джейси. – От этого никуда не уйдешь. В его голове сломалась какая-то шестеренка, и он считает, что на дворе 1954 год.
Дом, в который врезался Сонни, когда-то принадлежал Руфь Поппер. В нем она прожила больше пятнадцати лет с покойным мужем-тренером. Все эти годы к задней стене дома (обычного каркасного сооружения средних габаритов) примыкал навес для автомобиля, связанный с кухней. У Стауфферов, которые купили дом у Руфь, семья разрасталась. Когда родилась последняя девочка, они решили из навеса сделать две новые комнаты.
В одну из этих комнат и въехал на полной скорости Сонни. К счастью, обеих маленьких девочек в эту минуту не было дома.
– Сонни на меня и не взглянет, – сказала Джейси. – Я сразу заметила, когда зашла к нему в магазин купить журналы, что у него приступ депрессии. Нет, он и впрямь не захочет смотреть на меня.
– Меня он тоже стыдится, – поддержала подругу Карла.
– Это не стыдливость, – сказала Джейси. – Стыдливость мне нравится. По правде говоря, с годами она мне нравится больше и больше. С Сонни это нечто другое. Я ему нужна в золотом прошлом, и если я задерживаюсь, просматривая журналы, у него буйно разыгрывается фантазия.
– Его журналы – не высший класс, – пожаловался Бобби Ли. Он сидел с Джейси на заднем сиденье, и от такого соседства так нервничал, что чуть ли не распластался на боковой двери.
– Закрой дверь, а то вывалишься, – предупредила его Карла.
– Оставь его в покое, – сказал Дуэйн, заметив, как переживает Бобби Ли. От одного колючего слова Карлы он мог погрузиться в глубокую тоску.
– Ас чего это он лезет на дверь/ – спросила Карла.
– Потому что он трус, – сказала Джейси. Бобби Ли безоговорочно принял новый эпитет.
– Джейси говорит ему еще не такое, – продолжала Карла.
– Мне кажется, что город должен поднять налоги, – проговорил Бобби Ли.
– С какой стати? – спросил Дуэйн.
– Чтобы построить в больнице дополнительные палаты для тех, у кого расшатана нервная система, – объяснил Бобби Ли. – Ту, которая имеется у них, захватил Лестер. Теперь она нужна Сонни, а вторая в любой день может понадобиться мне.
– Ты – рабочий человек, – напомнил ему Дуэйн. – Сидеть и лечить расшалившиеся нервы тебе не по карману.
Джейси и Карла рассмеялись.
– Что смешного, если у меня действительно расшатаны нервы? – обиженным тоном спросил Бобби Ли.
– У тебя бывают забавные мысли, – сказала Карла.
– У нас демократия. Я вправе рассчитывать на одну такую палату, – упорствовал Бобби Ли. – А все потому, что до такого состояния меня довели отдельные подлые женщины.
Дуэйн немного повеселел. Как хорошо было ехать утром в компании с Карлой и Джейси и задирать Бобби Ли. У женщин, судя по всему, тоже было хорошее настроение, да и Бобби Ли еще не погрузился в пучину тоски и отчаяния, а лишь прижался к двери.
Настроение всем испортить могла только встреча с Сонни. До города они доехали быстро. Дуэйн обменялся многозначительными взглядами с женщинами, стараясь угадать: не думают ли они так же, как он, и не лучше ли отложить визит к Сонни? Ему очень хотелось знать мнение женщин, но он не решился на этот шаг.
– Надо пока повременить с визитом в больницу, – словно угадав мысли мужа, сказала Карла.
– Что так? – спросил он.
– Дуэйн, ты тоже не горишь желанием отправиться туда, – заметила жена. – Давайте сначала посмотрим, чего он там натворил.
Дом производил ошеломляющее впечатление. Толпа зевак, по большей части облаченная в костюмы пионеров, стояла на улице и, очевидно, трезвела на глазах. Все словно онемели.
Машина Сонни прочно застряла в одной из стенок новой комнаты. Две маленькие девочки, которые раньше жили в этих комнатах, весело предлагали лимонад тем, кто, несмотря на синдром похмелья, пришел поглазеть на небывалое зрелище.
Родители детей, Эд и Джоси Стауффер, которые держали лавку скобяных изделий, были настроены не так весело. От волнения они не могли даже стоять на ногах и с мрачным видом сидели на стульях.
– Как это смотрится изнутри? – спросил Дуэйн.
– Так, что невозможно себе представить, стоя здесь, – ответила Джоси Стауффер. – Лучше войди и убедись.
Когда Дуэйн скрылся в доме, на своем громадном тягаче подъехал Шайни Миллер, который специализировался на буксировке грузовиков, автобусов и прочих крупногабаритных средств передвижения. Легковыми машинами он занимался редко, но, очевидно, решил сделать исключение для той, что застряла в доме.
Бобби Ли бодро последовал за Дуэйном.
Машина Сонни заняла собой почти всю спальню маленькой девочки, раздавив ее кроватку передними колесами. Полка с мягкими игрушками через разбитое лобовое стекло свалилась на переднее сиденье. Машина оказалась длиннее комнаты, пробив передним бампером северную стенку.
– Кому-то повезло, что выжил, – заметил Бобби Ли.
– Еще как повезло, – согласился Дуэйн.
– Ты думаешь, что он хотел увидеть Руфь, когда въехал сюда на своей машине? – спросил Бобби Ли.