— У нас мало времени, — сказала картинка, — они тупые, но не идиоты.
— А что им конкретно нужно?
— О, — вздохнула Блу Смит, — они и сами не знают. Они не знают, что именно я знаю. Но, учитывая приемы этой замечательной профессии, впору подумать, что меня могут прикончить в любую минуту. Ну, не прямо сейчас, потому что я у них официально под защитой — в качестве сестры героя Чарльза Смита. Это было бы чересчур грубо. К вам у них тоже есть вопросы. Они расспрашивали меня о вас.
— И что вы им сказали?
— Что я вас не знаю.
— А вы меня знаете?
— Да, — ответила Блу Смит, — я десять лет назад видела, как вас били и вам вроде бы это нравилось. Но сейчас речь не обо мне и не о подвигах вашей молодости. У брата было такое же желание умереть, как у куска гранита. Его убили, я думаю.
— А поконкретнее ничего не скажете?
— Сейчас не вполне удобно, — сказала она. — Зайдите около полуночи на Абсолют-авеню, 77. Там бар «Две семерки», где я работаю. Предупреждаю сразу: я танцую в аквариуме, возбуждаю банкиров.
— Понятно, — перебил Сид. — А в аквариуме вы без очков? — добавил он почти агрессивно, на пробу.
По Блу Смит было видно, что удар попал в цель, каждая черточка ее лица застыла. Подбородок выдвинулся вперед, и она резко сняла очки, как будто отвесила пощечину. У Блу Смит были глаза словно незрячие, голубые, как «Светлый мир», холодные и лучистые, как сталь. Это все, что осталось от той девчонки, которая приходила с Глюком на его последний матч по новому боксу, но Сида сразило не это внезапное воспоминание и не темные синяки под глазами Блу, а удар иного порядка, иррационального.
— Пустяки, — сказала она, — хотите верьте — хотите нет, но я и не такое видала. До вечера, Сид Парадайн.
Потом она исчезла, оставив его одного — выныривать из расплавленной стали.
Часть третья
Голубая сталь
6
Вот что знал Сид про пожар в «Инносенс».
В ночь с 9 на 10 марта 20 года, около нуля сорока в районе Кэнон обнаружилась проблема с передачей данных. Через секунду в радиусе примерно двух километров — от первых домов Кэнон-авеню и до самого бульвара Уорнер — Гиперцентрал перестал воспринимать какие-либо сигналы.
За отсутствием прецедента никто ничего не предпринял. Ограничились тем, что послали запрос об экстренной помощи в IT-бригаду, которая заступала на смену только в семь тридцать утра.
Ближе к часу ночи какая-то девочка — которой не спалось, а сиделось у окна — заметила неизвестного мужчину в возрасте от двадцати до сорока, ростом под метр девяносто, одетого в куртку и джинсы, в надвинутой на лицо черной кепке, в обеих руках он нес по среднего размера дорожной сумке. Он шел по Кэнон-авеню в сторону убывания номеров.
Это единственное свидетельство, других очевидцев не оказалось. Если не считать «Старбакса», сиротского приюта и бара «Инносенс», в Кэноне находятся в основном офисные здания.
Неизвестный — назовем его Икс — нес в сумках штатив, снаряды и полдюжины стеклянных бутылок, видимо, из-под спиртного, заполненных смесью бензина, серной кислоты и жидкости для мытья посуды.
Вернемся к бару «Инносенс». У бара «Инносенс» было два входа. Один — на четную сторону Кэнон-авеню на уровне номера 50. Второй — на Кэнон-сквер, крошечную площадь между подкупольным садиком и фасадами углового дома, где располагалась администрация компании водоснабжения. Вскоре после часа ночи Икс проник в штаб-квартиру «Империи кранов» на Кэнон-сквер, 2. Взлома не было. Сигнализация не сработала. Камеры наблюдения зафиксировали только ломаные линии на радужном фоне. Систему никто не взламывал, ее просто тихо отключили. Икс знал коды.
Тяжелые подозрения пали на служащих офиса. Долгие допросы — и в результате полный ноль, если не считать признаний кадровика, при приеме на работу экзаменовавшего кандидаток на диване, — но это уже из другой оперы.
На основании материальных улик — двух десятков гильз и отпечатков подошв (стандартные кроссовки) — можно заключить, что Икс занял позицию на четвертом этаже у окна помещения для ксерокса и стал ждать своего часа.
Первым погиб Альберт Раттнер.
Альберту Раттнеру было тридцать девять лет. Он владел заводом компьютерных комплектующих и жил в Купольной долине. Был несчастлив в браке, посещал соответствующие бары. Считался завсегдатаем «Инносенс».
Стоянка такси находилась чуть дальше, на бульваре Уорнер. Именно туда и направлялся, ни о чем не подозревая, Альберт Раттнер.
На уровне дома номер 54 Раттнер получил одну пулю в колено, вторую в грудь, третья пробила правую щеку. Когда четвертая разнесла ему ширинку, он был уже мертв.