Противные мелкие капли настойчиво били в одно и тоже слабое место – в ушную раковину. Егор попробовал пошевелиться, но очередное влажное прикосновение проникло в самую середину уха и молодой человек рассвирепел. Спина, что наотрез отказывалась гнуться, захрустела позвонками, а ушибленные мышцы с трудом перевернули хозяина лицом к небу. Огромные сосны угрожающе подпирали макушками низко парившие кучевые облака грозно-тёмного цвета, а серебрившиеся в лунном свете капли влаги на почти чёрной хвое лишь загадочно поблёскивали в ночной тиши.
Войченко прикрыл было глаза, но мгновенно распахнул слезившиеся очи и постарался оглядеться. Сосны? Какие сосны? В центре Перми? Откуда?
Грубую ладонь внезапно остро кольнуло. Егор едва не поседел, когда из-под слоя перепрелой хвои сильные пальцы извлекли… стеклянного ежа. Выполненный искусной рукой неведомого мастера, застывший на веки в хрустале зверёк с немым укором выпуклых прозрачных глаз уставился на молодого человека. Войченко быстро отшвырнул находку и попытался воздеть тело на ноги. С третьего раза план удался, Егор медленно огляделся, старательно разминая короткими гимнастическими упражнениями спину. Мрачный сосновый бор и пребывавший в объятиях «деревянного друга» туман недобро осматривали незваного гостя со всех сторон. Войченко кожей ощущал враждебность окружающего мира, но не укрылся от чуйки матёрого военного и некий страх. И принадлежал страх отнюдь не Войченко.
Егор с удивлением обнаружил, что серый морок не спешит окутать пространство, где находился убийца. Туман держался на приличном расстоянии в два – два с половиной метра, и преградой служили явно не законы физики. Белоснежный дымок возле ног молодого человека струился, казалось, из невидимых пор в земле, преодолевая толстый слой лежалой хвои. Молочно-белые нити ласково струились по одежде Егора, вились меж пальцев и упорно лезли во все карманы и разрывы на грязных вещах гостя таинственного леса.