- Я ведь не должен был выйти отсюда, верно? - с прямотой обреченного спросил Постников.
- Скажем так, - Рита внимательно посмотрела на апатичного пришельца. - По всем прогнозам выходило, что шансов у тебя немного. Но в конце концов ты действительно мог уработать Матвея... При очень большой удаче, исподтишка.
- Матвея? - непонимающе спросил Алекс, глядя снизу-вверх.
- Ты его звал Коллегой, - пояснила девушка. - На самом деле его имя - Матвей. Точнее такое имя дал ему Леонид.
- Коллега... то есть Матвей ушел, - любезно сообщил Постников.
- И ты конечно же не знаешь, куда? - без особого интереса, скорее по обязанности уточнила арбитресса.
- Нет, - пожал плечами Алекс, насколько это было возможно в полулежащем положении. - Если бы вам это было интересно, проследили бы. Но вам ведь это не нужно, правда?
Рыжая молча прищурилась, и взгляд у нее был очень нехорошим. Недобрым и оценивающим. Очень специфически оценивающим, как у покупателя, приценивающегося к мясу - на сколько кусков разделить лопатку. Но Постников только мрачно ухмыльнулся. Он уже перешел черту за которой имеет смысл бояться и опасаться.
- Все получилось наилучшим образом, - рассуждал он вслух. - Доктор больше не в коалиции, без шума и пыли, - Алекс на мгновение запнулся, пытаясь вспомнить, откуда всплыли в памяти эти слова, но так и не вспомнил. - Его ближайший помощник тоже вышел из дела. Он разумный человек и проблем не составит. Коммерция продолжится, у коалиции наверняка найдется замена. Все довольны. Да. Я все хотел спросить...
- Спрашивай.
- Мне вот подумалось, - Постников двинул ногой, устраиваясь удобнее. - Доктор не хочет работать в общей упряжке, он хочет тянуть лямку как прежде - вроде с братвой, но в то же время сам по себе. Это никому не нравится. Доктор организует передачу некоего товара, кругом начинается шум и бардак, рядом совершенно случайно оказываются два арбитра при полном снаряжении...
Постников снова улыбнулся, точнее раздвинул губы в некрасивой кривой ухмылке.
- Это ведь все чистая случайность, верно?
- Ну конечно же нет, - Рита вернула улыбку, не в пример более любезную и привлекательную. - Но никто не ждал, что конкуренты закажут себе 'лолит', да еще первого класса, напрямую из Нумадзу.
- Конечно нет, - повторил эхом Алекс. - И что теперь?
- Теперь... - Рита немного помолчала. - Теперь поднимайся. Пора.
- Пора. Наверное, и в самом деле пора.
Перейти из полугоризонтального положения в вертикальное оказалось непросто, нога болела, однако Алекс справился. Не оглядываясь на арбитрессу дохромал до серого окна - рассвет наступит часа через три, не меньше. Прижался лбом к гладкой прозрачной панели и закрыл глаза. Странное, почти умиротворенное спокойствие наполнило его душу. Постников слабо улыбнулся в такт своим мыслям.
Пора. Действительно пора... Это не его мир, не его жизнь. Это просто затянувшийся кошмар, которому пора закончиться. Как там было во 'Вспомнить все'... Бред, ставший реальностью и реальность, которая утонула в океане безумия. Сейчас все закончится. Пуля пронзит черепную коробку, раскрываясь внутри поражающими элементами, будет ослепительная вспышка - и все. Может быть в той вспышке, в ярчайшем сполохе сверхновой исчезнет этот странный, уродливый мир. И Алексей вернется домой...
Домой.
- Нам пора.
Поначалу он не понял, о чем идет речь. Веки открывались тяжело, уставший глаз просил покоя и не хотел видеть окружающее непотребство. Постников медленно повернул голову, не отрывая ее от бронестекла. Рита стояла рядом, без оружия, скрестив руки на груди.
- Пойдем.
- Куда? - спросил Постников,
- Домой.
Шел дождь. Где-то вдали сверкали молнии на пол-неба, соперничавшие по яркости с рекламными огнями, но сюда гроза не докатилась. Только дождь - даже не ливень. Капли стучали по стеклам, сливались в узкие потоки, которые скользили длинными извилистыми шнурами, пересекаясь и разбегаясь ежесекундно. Шум дождя успокаивал, глушил городской шум мягкой периной.
Отсюда, сверху, город казался игрушечным. Огромным, грандиозным, подавляющим воображение и сознание. И все равно - игрушечным. Не страшным чудовищем, не пожирающим человеков Левиафаном, но мирным градом на многих холмах. Дождь не только глушил шум, он размывал сверхконтрастные краски, растворял ультрамарин и огненно-алый свет. Так вода смягчает яркий акварельный рисунок, смазывает границы и превращает жесткие рубленые линии ультрамодерна в мягкую теплую классику.