- Как красиво, - потрясенно прошептал Алекс.
Большой балкон, скорее даже здоровенная лоджия - размером больше, чем вся здешняя квартира Постникова - была открыта. Прозрачные стеклопанели сложились гармошкой по стыкам и ушли вверх, к 'базальтовому' козырьку. Дождь проникал на лоджию сотнями, тысячами капель, омывая разгоряченное лицо Постникова теплой влагой.
- Боже, как красиво, - повторил Алекс, потрясенно схватившись обеими руками - живой и протезированной - за ограждение с полированным деревянным поручнем.
Внизу текли сияющие реки - автострады, которые никогда не спали, перекатывая волны миллионов машин. Чуть ниже волновалось море желтого солнечного огня - нулевой уровень. Из океана электрического света поднимались величественные скалы громадных комплексов, сверкающих отраженным светом и длинными контурными линиями безопасности - для ориентации воздушного транспорта. Здания не сияли мириадами окон, как небоскребы мира Постникова, но тем ярче казалось все вокруг них - действовал эффект контраста. Блистающими жемчужинами сновали подвесные трамваи и монорельсы, уцепившиеся за нити трасс, как крошечные трудолюбивые паучки на паутине. Взмывали летательные аппараты - обычные вертолеты и 'летадлы', изредка проносились только-только появившиеся в продаже аэромобили, сверхмодная игрушка для богатеев.
- Никогда не видел город сверху? - Рита подошла неслышно и положила руку на плечо Алексу. Постников вздрогнул и вспомнил, что он грязен, в пропотевшей насквозь одежде, нечищеных ботинках. А еще - со щетиной на физиономии, болезненно исхудавший после ран и вообще ходячий эталон деклассированного элемента.
- Видел, но не так, - он снова посмотрел вдаль. На посадку как раз заходило очередное 'летадло'. Этим нелепым на взгляд Алекса словом в просторечии именовались вертолеты, построенные по принципу Мухамедова - с винтом в кольце импеллера, вписанном прямо в корпус. Их производили главным образом чехи, называя соответствующим словом. Бешено вращающиеся лопасти дрожали в мерцании капель дождя, искрясь, словно вибрирующее зеркало.
- Я никогда не смотрел с такой высоты. И почти не был в этой части... Я как-то привык, что весь город...
Постников умолк, так и не сумев в точности выразить мысль. Но Рита поняла его.
- Ты привык, что трущобы и прочие окраины это и есть весь Город, - сказала она, отчетливо выделив 'Город' большой буквой. И Алекс поневоле задумался - какие демоны скрываются в собственном прошлом рыжей девушки. И сколько ей на самом деле лет...
- Да, - согласился Постников. Слова Риты оказались буквально сняты с его губ.
- Да. Но он такой... Большой. И разный.
И он снова замолк.
- Ты все-таки селянин, - рассмеялась девушка, тряхнув головой. Капли дождя сорвались с рыжих кудрей алмазной пылью, рассыпались вокруг. Глядя на нее Постников улыбнулся и понял, что впервые за много месяцев у него получается настоящая, добрая усмешка, а не злая гримаса, готовая перейти в злобный оскал.
- Лекс, мир трестов и синдикатов невозможен без потребителей. Сотен миллионов, миллиардов потребителей.
'Мир трестов'. Постников склонил голову и крепче ухватился - почти вцепился пальцами - за ограждение. Ее слова... Так мог бы сказать лектор, отстраненно описывающий разницу меж двумя мирами. Крупная дождевая капля скользнула по реснице и попала прямо в глаз, водяная линза закрыла зрачок и все вокруг на мгновение стало нереальным, зыбким. Как туман.
Как призрачное видение...
- Этим пугали в восьмидесятые, девяностые, - то ли Рита не заметила замешательства Алекса, то ли просто не обратила на него внимания. - Как там писали американские уличные таблоиды... Господство корпораций, 'высокая техника - низкая жизнь', нищие и голодные бунтари у подножия сверкающих небоскребов.
- Но я все это видел, - прошептал Постников. - Я сам в этом жил. Мир нищеты, 'красной дороги', Доктора Эла, гопоты и тюльников...
- Да, но это - пена. Опилки, оставшиеся после строительства. Есть и другой мир, в котором трестам выгодно платить работникам, потому что они больше покупают, а покупки - это развитие экономики и прирост богатства. Мир множества людей, которые вполне довольны своей жизнью и дорожат ею.
Она подошла еще ближе.
- Сейчас ты смотришь на него.
- Город света, - сказал Алекс, поднимая голову. - Света и дождя...
- Что?
- Когда я только попал ... пришел сюда, тоже шел дождь, и на улицах было светло. Как днем. Но тогда город показался мне погружённым в самый настоящий мрак. Город тьмы и дождя. А теперь он светлый. Город света.