В любом случае это было условно пригодно для употребления и каким бы суррогатом не оказалась пища, вряд ли Постников умрет или заболеет от одного приема. Вооруженный этой светлой и оптимистичной мыслью он решительно погрузил ложко-вилку в бульон. Алексей с удовольствием похлебал бы прямо из пиалы, но опасался, что протез подведет и не удержит миску.
Еда оказалась вполне себе аналогом средненького сублимата-фастфуда в родном мире Алексея. Горячая, щедро сдобренная пряностями, хоть немного оттеняющими общий картонный вкус. После нее во рту осталось неприятное кисловатое послевкусие, а желчь подступила чуть ли не к самому горлу. Но следовало отдать должное - Постников согрелся, а его желудок после некоторого колебания согласился считать, что заполнен и сыт.
Алексей тщательно облизал ложку и положил ее на салфетку, рядом с миской. Закрыл настоящий глаз и расслабился. Протез не имел века, поэтому Постников уставился в самый темный угол забегаловки. Наевшимся беженцем полностью овладело умиротворение и сытость, прерываемые ленивым соображением на тему того, что его наверняка обманули. Не мог столько стоить простенький полуфабрикатный завтрак (или уже обед?) при зарплатах в шестьдесят-семьдесят рублей. Полтину, может копеек шестьдесят, семьдесят, но никак не целый рубль. Обманули... ну и черт с ним.
Он настолько ушел в себя и блаженное мгновение комфорта, что сначала просто не обратил внимание на новый звук, а затем не соотнес со своей персоной. В итоге Постников очнулся и открыл глаз только когда шум тяжелых шагов затих рядом с его столиком.
Шесть человек плотно - плечом к плечу, сплошной стеной - обступили полукругом столик, глядя на обедающего сверху вниз. Вроде и без угрозы, но Алексею сразу захотелось свернуться в клубок и залезть под стол. Так спокойно, с некоторой скукой и одновременно деловитым вниманием смотрит повар на кусок мяса.
В общем, сугубо утилитарно глядели, что пугало до дрожи во всех членах.
Чем-то они походили на футбольных фанатов или нациковскую гопоту из родного мира Постникова. Высокие ботинки со сложной комбинацией шнуровки и застежек, штаны-шаровары зелено-коричневого цвета, изобилующие складками и грубыми швами. Обтягивающие куртки, похожие на рубашки со множеством косых карманов и узкими подтяжками поверх. У одного на лице была уже знакомая татуировка, похожая на череп.
Алексей в панике оглянулся, моляще посмотрел в сторону 'фартука'. Распорядитель забегаловки сощурился, и Постников понял, что скорее всего доброжелательный дядька и навел 'гостей' на беззащитного 'негра'.
- Пошли, - деловито приказал татуированный 'череп'. - А то засиделся...
История повторялась. Его снова конвоировали, вернее тащили под руки, не слишком заботясь о том, успевает ли жертва вовремя переставлять ноги. Только сейчас Алексею было куда страшнее, чем накануне, когда его выкидывали из 'Правителя'. И пришелец отдал бы все, только бы вновь оказаться в руках охранников треста.
Прежде чем его вытолкали из 'Кревы', Постников еще раз поймал взгляд фартучного и окончательно уверился, кому обязан встречей с местными 'нациками'. В голове у него даже мелькнула мысль 'вернусь и страшно отомщу'. Мелькнула и сразу пропала, накрытая цунами всепоглощающего страха. Алексей попытался что-то сказать, попросить, но его стукнули по уху и погнали через какие-то проулки, совсем уж дикие и грязные. Здесь даже кусочков неба не было видно - все пространство над головой перекрывали во множество рядов балконы и еще какие-то пристройки непонятного назначения.
'Череп' размашисто шагал впереди, расплескивая лужи ботинками-берцами на многослойной подошве. Пару раз он оглядывался, проверяя, как там узник, и Постников понял, что на физиономии у местного вождя не татуировка, но какая-то полупрозрачная маска или пленка с рисунком. Двое тащили Алексея, время от времени сопровождая процесс тычками - не сказать, чтобы очень сильными, но болезненными. И оставшиеся замыкали шествие, громко обсуждая какую-то непонятную ерунду. Речь их целиком состояла из жаргона, в котором Постников уловил только повторяющееся и неожиданное 'коалиция'. Слово произносилось с определенным уважением и почти правильно.