На сине-зеленом сукне стола, имитирующего бильярдный, стояли бокалы, из которых никто не пил, и тарелки со скромной фирменной закуской, к которой никто не притрагивался. Разговор, против ожиданий, очень быстро принял не сказать, чтобы напряженный оборот... скорее в воздухе повисла некая недосказанность. Так, словно за каждой фразой скрывалась угрюмая тень, значившая куда больше обычных слов.
В зеленоватых линзах Доктора нельзя было прочитать ни единой мысли, а сегментированные пальцы-щупальца лежали на столе неподвижно, как мертвые осьминоги. Однако в коротких словах хирурга отчетливо звучала нервозность. Постникову вся встреча с определенного момента стала напоминать воровской сходняк в постановке талантливого западного режиссера - лица и декорации иные, но суть в целом передана точно.
- Леонид, - внушительно и размеренно басил жабообразный здоровяк, которого Алекс назвал про себя 'Ниро Вульфом' (от имен договаривающиеся персоны воздерживались за единственным исключением, которое сейчас и прозвучало).
- Леонид, так не поступают. Один человек сам по себе ничего не значит и мало что может. Только в коллективе - сила. Объединение - это прогресс.
Жабочеловек пошлепал губами, прочие внимательно слушали чавкающие звуки. Очевидно 'Ниро Вульф' являлся весьма значимой особой, возможно самой авторитетной за этим столом. Доктор хитрым образом переплел пальцы обеих рук, сложные суставы едва слышно пощелкивали. Впрочем, в тишине эти звуки казались щелчками затвора. Постников едва удержался от того, чтобы проверить наличие пистолета - оружие сдали еще при входе.
- Ты отрываешься от коллектива, - продолжил 'Вульф'. - Пытаешься поднимать в одиночку дела, с которыми не всякая коалиция управится. Леонид, это неправильно. Или ты с коллективом, или против.
Жабоид снова помолчал, и все терпеливо подождали, по каким-то неведомым Алексу признакам определяя, что мысль еще не завершена.
- Время выбирать, - с подчеркнутым миролюбием закончил 'Ниро', разволя пухлые ладони. Сказано было предельно мягко, даже мило, однако потаенный вздох пронесся над столом. Очевидно по меркам сборища вопрос был поставлен остро, как хирургический скальпель.
- Я выбрал, - почти без паузы ответил Доктор. Очевидно он давно обдумал и претензию, и возможную оборону. - Или, быть может, к моей работе есть нарекания?
- К тебе нет фуфла, - миролюбиво поднял ладони азиат с роскошной бородой до середины груди и столь же роскошным черепом, выбритым до сияния. Он говорил с едва уловимым акцентом, который, однако не походил на обычный гортанный говор 'басмачей'. Скорее у бородатого стоял кламмер голосового аппарата.
- Фуфла нет, но у нас большие планы. Очень большие. Сегодня - не завтра. А завтра - не сегодня. Мы думаем о будущем.
- Я справлялся ранее. Справлюсь и дальше, - Доктор говорил, как очереди отбивал, по два-три слова-патрона за раз.
- Ты едва справляешься, - мрачно проквакал 'Вульф'. Очевидно беседа дошла до той грани, когда вежливость пошла по боку и претензии озвучивались открытым текстом.
- Пора заканчивать с гордым одиночеством, - сказал третий участник, похожий на седую овчарку с оттопыривающими губу клыками (Постников поймал себя на том, что почти каждый в этом сборище вивисекторов ассоциируется с каким-нибудь животным). - Входи в коллектив, делись доходами, получай контакты. Живи как положено, в коалиции и рука об руку с людьми. Будет порядок.
- Нет, - отрезал Доктор.
Жабоид снова махнул ладошкой, разом погасив поднявшийся гул, который походил то ли на рокот далекой волны, то ли на шум разъяренного пчелиного роя.
- Подумай, - с морозным холодом в голосе предложил он. И, после короткой заминки, сказал, словно выдавая секрет, которому лучше бы оставаться неназванным. - Видишь ли... теперь кое-что поменялось... В деле арбитры от мытарей. Не при доле, но в числе.
Постников навострил уши, стараясь понять, о чем речь.
- Это вы напрасно... - очень тихо вымолвил Доктор, сжав хромовые пальцы до звонкого хруста. - Очень зря... Этих только пусти к раздаче.