- Извини... те, - неожиданно буркнул медикус, бренча чем-то похожим на никелированную птичью лапу с тремя кривыми когтями.
- Бывает... - неопределенно отозвался Постников. Это безадресное 'бывает' вообще было хорошим ответом для самых разных случаев. Каждый может вложить в него свое понимание момента по собственному усмотрению.
Молодой медик, замер посреди операционной, неловко подняв руки в странной позе. Постников уже знал, что она называется 'позой хирурга' и вырабатывается привычкой к антисептике перед операциями, когда руки уже продезинфицированы и трогать сторонние предметы нельзя.
- У меня первый раз, - вдруг сказал юноша, глядя на Постникова исподлобья, почти угрожающе. Тем жалобнее и несчастнее прозвучали его слова.
- И так бывает, - все так же нейтрально отозвался Постников, лихорадочно соображая, что делать и как все это решать. Если мозгляк пойдет вразнос, то 'планерка' может быть сорвана, а это проблемы... За них кому-то придется отвечать, а дальше смотри пункт о сравнительной ценности курьера и медика.
Парня тем временем понесло. Он заговорил быстро, почти захлебываясь словами. Из потока болтовни человека на грани нервного срыва Алекс вычленил главное. Действительно - почти выпускник, но все-таки студент. Первый опыт такой работы. Крайняя нужда в деньгах. И внезапно проснувшаяся совесть человека, который сейчас должен разделать на части другого человека, настоящего, живого, пусть и успокоенного дозой хорошего снотворного.
Этого Алекс не понимал. Вообще ничего не понимал в сегодняшней 'планерке'.
'Стоматологи' и 'трансецы' - то есть соответственно роспиловщики на протезы и органы - заслужили мрачную славу в массовом сознании. Они были красочно описаны в книгах, фильмах, сериалах и прочей кабуке, регулярно отражались в новостных сводках и правоохранительных рапортах. Однако как обычно и случается, реальность имела мало общего с фантазией. 'Роспиловка' в больших мегаполисах никогда не была по-настоящему распространенным явлением, да и не могла стать. Тот, с кого возможно втихаря спилить годный хром, как правило мог позволить себе просто не появляться в опасных местах. Или сам укомплектовывался такими приращениями, что связываться с ним оказывалось себе дороже. Что же касается биоматериалов и органов, то здесь имело место избыточное предложение со стороны 'второго' и 'третьего' мира. Вплоть до специальных 'ферм', скрытых в дальних уголках Африки, для клиентов высшего уровня. Разумеется, все это считалось совершенно незаконным и преследовалось 'по всей строгости', но система давно была отлажена и работала как часы.
Поэтому, чтобы попасть под хирургическую пилу или резак нужно было оказаться очень невезучим человеком или влететь в очень темную историю. Как сам Постников осенью минувшего, тринадцатого года. Для коалиций и тем более районщиков роспиловка никогда не становилась существенным источником дохода. Скорее мелочью в общую копилку и статусной возможностью - дескать, мы можем привлечь советующих специалистов, знаем нужных людей для сбыта, мы круты и в авторитете!
Таким образом не было никакого смысла в организации 'красной' операционной в приличном районе, привлечении хирурга-неофита с дрожащими руками, да еще среди белого дня. Все это делалось куда проще, давно отработанными и проверенными схемами.
Неправильно... все неправильно...
Но выбора не было.
И Алекс сделал то, чего и сам от себя не ожидал. Он шагнул вперед и крепко обнял отчаянно рефлексирующего студиоза. Обнял, прижал, и тихо сказал с предельной мягкостью, как брат или скорее даже любящий отец:
- Все, спокойнее, спокойнее... Все в порядке, все хорошо... Все спокойно...
Медик, словно только и ждал этого момента, всхлипнул и разрыдался прямо на плече у Постникова, впрочем, рефлекторно держа руки на весу. Наверное, он действительно был хорошим, профессиональным врачом, несмотря на молодость. Алекс крепко обнимал бедолагу, шептал успокаивающие, бессвязные слова, потому что здесь тон был важнее смысла. И мрачно думал, что с ним сделает Доктор, если операция таки провалится. Оставалось лишь понадеяться на то, что профессионализм и нужда победят срыв молодого хирурга.
Постников понадеялся и в целом почти не ошибся. Разве что вместо ожидаемого часа 'планерка' заняла почти два, с учетом душевной беседы и сеанса психотерапии перед собственно операцией. Ну и еще Постникову пришлось продезинфицироваться и остаться в операционной на протяжении всего процесса, неся самую разнообразную ерунду. Как ни удивительно, хирург от этого успокаивался. Видимо чужие слова отвлекали его от голосов в собственной голове.