Нечто подобное происходило и в Штатах, где богатые и хай-тековые побережья регулярно пытались прогнуть под себя индустриальный 'ржавый пояс', подкошенный, однако не убитый конкуренцией с азиатами. Поэтому бизнесмен с американского Среднего Запада оказывался для делового человека с русского Дальнего Востока ближе и полезнее, чем московский соотечественник.
И наконец 'черными' назывались регионы, на которые все махнули рукой в силу их экономической бесперспективности. В чистом виде практически не встречались, представляя собой скорее анклавы среди синих и красных агломераций.
Насколько представлял Постников, стрелковый инструктор вполне преуспевал. С чего вдруг ему могло понадобиться оставить устоявшееся дело и уехать - непонятно... Если только Глинский не шутил. Но он, похоже, был совершенно серьезен.
- Достало меня это скотство, - с неожиданной грустью сказал стрелок. Учитывая его профессию и связи прозвучало с оттенком жутковатого гротеска.
- Достало...
Странное дело, но Алексу показалось, что это самое 'достало' не связано с намерением отбыть в дальние края. Скорее в одной короткой фразе Глинский выразил все свое отношение к ... а к чему, собственно? К чему-то...
Постников счел за лучшее промолчать, благо на дне стакана еще осталось немного остро, приятно пахнущей жидкости.
- Как дальше думаешь жить? - спросил Глинский. Он держал пустой стакан, плотно обхватив его ладонями, словно грея пальцы. Стрелок смотрел по-прежнему поверх головы Постникова, однако Алексу показалось, что в словах толстяка не просто вопрос. Точнее - не только вежливый вопрос для поддержания разговора. Было что-то еще...
- Да как получится... - неопределенно отозвался Постников, но устыдился собственной нерешительности и решительно поправил себя. - Больше и лучше.
- Заниматься чем планируешь?
Алекс украдкой глянул на инфограф, тускло светящийся в свете единственной лампочки под низким потолком. Время не то, чтобы поджимало, однако поторапливало. Но Глинский сегодня был какой-то странный, словно сам не свой. Что-то было не так, и Постников откровенно опасался форсировать беседу.
- Будешь и дальше пилить человечков на запчасти? - прямо спросил Глинский. Спросил нейтрально, без осуждения или антипатии, очень спокойно и почти доброжелательно.
Постников немного поразмыслил. Слова инструктора звучали как прелюдия к предложению поработать. Или нет... Слишком все расплывчато, туманно и неясно.
- Как получится, - повторил Алекс, теперь куда более уверенно и так же прямо. - Как у нас говорят, 'от добра добра не ищут'.
- У вас, - отозвался Глинский, ставя стакан рядом с плиткой, на столик, сделанный из куска фанеры и трех лакированных ножек от старого телевизора. - А рискнуть не готов? Изменить жизнь, попробовать что-то новое?
Постников еще немного подумал.
- Не готов, - честно ответил он. - Хватит с меня резких поворотов. Хочу пожить...
Алекс сделал паузу, поняв, что 'спокойно' применительно к промыслу Доктора звучит по меньшей мере странно.
- Предсказуемо, - вымолвил он, наконец, так и не подобрав самого правильного, исчерпывающего слова. - Найти место в жизни без суеты и не с нуля опять.
Глинский прищурился, глянув на лампочку, шевельнул губами, почесал шишку шрама на голове. Дважды моргнул - медленно, тяжело, как удав Каа.