Я безразлично откинулся на спинку кресла. Вопреки расхожему во внешнем мире мнению, Боград та еще дыра, и здесь чертовски трудно отыскать достойное развлечение. Это представление я видел несколько раз, далеко не лучшее, что выдавали в свое время сценаристы Кроули. Усталость и бессилие не добавляли желания пересматривать многократно виденные трюки. Я регенерировал легкие и искал Мими, весь последний год ее слабенький сигнал шел именно отсюда.
С трудом удерживая равновесие костлявыми руками, кадавр добрался до центра, и замер, покачивая болезненно раздутым лысым черепом. Из-за его спины, дурашливо кривляясь, вышагнул размалеванный клоун с дробовиком в руках. Кадавр задрал безносую морду под купол цирка, и завыл протяжно, умоляюще. Зал схватился за уши, повскакивал с мест, столько горечи было в голосе уродца. Нас с Егором от манежа отделал полуметровый бортик, и я изрядно удивился, видя, что мальчишка не дернул ни единым мускулом. Лишь когда вой сделался невыносимым, Егор сжал губы в бледную нечитаемую полоску, но уже в следующую секунду клоун вскинул дробовик, и снес кадавру голову.
Череп взорвался, как начиненный петардами арбуз. А следом взорвался зал. Аплодисменты, крики и свист, топот и восхищенная ругань. Рядом выше взвинченный мужской голос тараторил скороговоркой – охренеть! охренеть! вы видели?! охренеть! Оглушительно щелкнув, включились дополнительные прожекторы, утопив манеж в мягком пушистом свете. Змеей выстелился кудлатый дым, скрытые динамики зарычали электрогитарами на одной протяжной ноте, и профессионально поставленный голос возвестил:
- Дамы и господа! Кроули-цирк приветствует вас!
Овации переросли в истерику. Зрители бесновались, глядя, как сексуальные девушки в костюмах медсестер, под бодрый хард-рок выкатывают на арену тележки с посиневшими телами. Виляя бедрами медсестры пошли по рядам. Маня пальцем, вытягивая за галстук, галантно подхватывая под руку, они увлекали зрителей на манеж. Я вжался в кресло, стиснув зубы. Все силы уходили на выращивание клеток для новых легких. Крошечный резерв оставался на болевую блокаду, самую слабую, чтобы только не орать от боли.
Призывно улыбаясь и стреляя густо подведенными глазками, медсестры раздали зрителям топоры, тесаки и ножи, собственным примером демонстрируя, как проверить, что тела на каталках действительно мертвее мертвого. Кто-то отпрянул в ужасе, что-то замотал головой, возвращая оружие, но большинство, возбужденно блестя глазами, принялось с энтузиазмом кромсать покойников. Краем глаза я заметил, как Егор рефлекторно положил ладонь на шею, словно пытаясь удержать подступившую к горлу рвоту. Вот так-то, мальчик, вот и все твое хваленое равнодушие! Радуйся, что музыка перекрывает чавкающие звуки лезвий, входящих в мертвую плоть.
Под взрывы фейерверков на арену ворвался мужчина на ходулях. Черные фалды его фрака волочились по земле перебитыми вороньими крыльями. Черный конус цилиндра целился в купол цирка, отчего мужчина казался еще выше. Упрятанные в черные перчатки пальцы изгибались, как щупальца. Из-под цилиндра на зал смотрел кусок жирной земли, пронзенный бледными могильными червями. Комья ее падали на белоснежную манишку, оставляя черные пятна, кольчатые хвосты отчаянно шевелились. Дьявольский хохот колонок носился под сводами, пока медсестры оттаскивали опьяненных насилием зрителей обратно на места.
Мужчина принялся в танце кружить над растерзанными покойниками. На ходулях это получалось у него на удивление красиво и отточено. Над каждым телом он зависал ненадолго, делая эффектные пассы руками, после чего перешагивал через тележку и двигался к следующему. Он плевал в застывшие лица, воздевал руки к невидимому небу, и тут же бросал вниз, точно вонзая в землю. Зрительный зал колыхался волнами, а мне от этой клоунады становилось все противнее. В Цирке Некромантов не было уважения к смерти. Лишь дешевый кич, да забористый трэш на потеху толпе. Сегодня я меньше всего хотел быть ее частью.
- Не обманывайся, Егор - сквозь боль глухо выдавил я. – Это танцор, артист. Настоящий некромант не здесь. Где-то за сценой работает. Поднять два десятка мертвяков, это не в рожу плюнуть…