- Седой Незрячий помнит тебя… - проскрипел Крыса у моего виска.
Он никак не мог спрятаться, я обернулся быстрее, чем закончилась фраза. Но слова еще отдавались эхом в голове, а вокруг меня было пусто. Синяя полутьма колыхалась театральной портьерой, за которой сновали горбатые тени. Слишком далеко, чтобы разглядеть, и уж тем более расслышать. Но я слышал, как, старательно копируя человеческую речь, выдавливает колючие слова Крыса-переговорщик.
- Седой Незрячий помнит тебя…
- Да пропади ты! – брызжа слюной заорал я.
- Седой Незрячий…
С пальцев моих сорвался сгусток пламени. Вращаясь и рассыпая искры, с гудением пролетел по тоннелю, и беззвучно канул где-то в недрах. Он должен был взорваться – Подземный Огонь всегда взрывается, - но пылающий шар просто исчез. Погас, как фитиль свечи, придавленный мокрыми пальцами. Я без сил опустился на пол, чудо, что не упал. Боевое заклятие выпило остатки сил, что я по крупицам стягивал из всех резервов. Глупость, дьявол, какая же глупость!
- …помнит тебя…
Чтобы не заскулить, я стиснул зубы, загнал постыдный страх поглубже. Крыса нашептывал совсем рядом, ближе, чем я подпускаю самых доверенных людей. Кому ты врешь, Влад?! У тебя не доверенных людей! Ты никому не доверяешь! Ты даже в себе сомневаешься! Никого не подпускать, никого не любить, никому не верить – вот это подход! Почему, почему ты все еще не повесился, не вскрыл себе вены, с таким-то отношением к жизни? Для чего ты живешь? Для кого ты живешь, никчемный ты человечишка?! Даже те, с кем ты делил постель, или тайные знания, с кем прошел огонь, воду и медные трубы, с кем вместе запечатывал Город-тысячи-богов, даже они не приближались к тебе настолько близко, чтобы прошептать, что Седой Не…
- Заткнись! Заткнись! Заглохни, мразь!
Я зашарил руками по полу, пусть хоть камнем запустить в эту гадину. Что-то скользнуло по ладони, шевельнуло влажным тельцем. Я поднес руку к глазам и задрожал. Червь, тонкий, красноватый, в два пальца длиной, извивался кольцами, от злобы скривив крохотное морщинистое лицо. Мое лицо.
Кто-то жалко всхлипнул. Звук был чужой, но прорывался он сквозь мои стучащие зубы. Руки сами ныряли в темноту, вынимая все новых и новых червей, каждый из которых носил уменьшенную копию моего лица. Корчась от ненависти, они шептали на разные голоса о том, кто помнит меня, и ждет меня, и от кого я уже никуда не денусь.
В этих существах не было ни капли разума. Вся их жизнь, - короче даже, чем жизнь мотылька, - проходила передо мной. Подсвеченные эльмами, черви копошились в моих ладонях, изрыгая проклятия. Проходила минута, другая, и они покрывались морщинами, ссыхались и сквозь трясущиеся пальцы безжизненно падали мне на колени.
За это короткое время их ядовитые речи отравляли мой разум ядом беспомощности. Сидя в центре бесконечного тоннеля, как живой факел, я едва различал стены и совершенно не видел ушедшего свода. Со всех сторон на свет моей жизни стремились полчища, орды, сонмы червей. Ведь Магьян Кербет не забывает ничего и никогда, а для тех, кто перешел ему дорогу, в его злобном мозгу есть отдельный укромный уголок, и рано или поздно, ты попадешь туда, а Седой Незрячий скажет тебе, что он не забыл, а тебе останется только умереть, потому что…
- Почему?! Почему я?! – дрожащим голосом спросил я подземную тьму. – Я ведь никогда не стоял на пути…
- О, дааа…
Передо мной соткалась морда Крысы. Никогда не понимал, за что их так называют. Горбатая спина, когтистые лапы-лопаты, незрячие бельма под навесом узкого лба. Топорщатся вибриссы, бледный звездообразный отросток на рыле возбужденно подрагивает. Он был совсем не похож на крысу. Он был маленькой копией своего хозяина.
- Дааа… ты не переходил дорогу ему лично. По этой дороге шли все – Новые, Старые, Древние, Извечные. А ты построил стену, и вырыл глубокий ров, и пустил по нему реку, так, чтобы даже Тот, Кто Пронзает Землю, не смог пройти дальше. Ты, и еще трое таких, как ты. Вы, черви…
- Сдохни!
Чтобы родить синеватый луч Плети Саваофа, я сжег себя. Иссушил даже то, чего не следовало касаться, если хочется жить. Такие потери не восстанавливаются, с ними можно лишь медленно таять, как сосулька на солнце, но какая мне разница? Меня привели на заклание, и не в моих интересах предстать перед Извечным божеством в образе тучного барашка.
Плеть изогнулась дугой, разрезая уродливую морду на две части. Крыса развалился надвое, выронив на пол груду дымящейся требухи. Когти проскребли по камню, звездообразные щупальца конвульсивно дернулись и тело застыло. Из тоннелей вырвался угрожающий клекот.