Извиваясь, как отрубленный ящериный хвост, луч рухнул на поселок, сминая частные домики, сараи и склады. С оглушительным треском ломалось старое дерево, лопался шифер и черепица, визжала сминаемая жесть. В воздухе запахло гарью, и столбы дыма серыми змеями потянулись кверху. Ольга почувствовала всплеск, похожий на отчаянный крик, и тут же перестала ощущать звено Баруха. Только сейчас она поняла, что ребята сознательно тащили луч на себя.
Непонятно откуда накатила звенящая тишина. Вновь посыпался снег, крупный, невесомый, похожий на хлопья. Люди удивленно переглядывались, не доверяя глазам и слуху. В каждом взгляде застыл немой вопрос – что это было?! Толстый Мигель недоверчиво разглядывал свои пухлые руки – из-под маленьких холеных ногтей выступала кровь. Сандра плакала, шмыгала носом, по-детски утирая сопли рукавом. Где-то далеко тоскливо завыли собаки.
Ольга не дала тишине обмануть себя и только поэтому выжила. Вспыхнула и осыпалась черным прахом, даже не успев вскрикнуть, официантка из «Грани». Повар прожил на секунду дольше, но тоже был сожран пламенем, оставив после себя лишь жирное пятно сажи на тающем снегу. Люди бросились врассыпную, оглашая воздух испуганными воплями, но еще раньше Ольга выставила Анкил, накрывая себя и своих бойцов.
Глубокие, до асфальта проталины появились на самом краю защиты. Две бесформенные лунки, от которых веяло опасностью и бедой. Третья лунка выросла справа. За ней четвертая, подальше, и пятая, и шестая. По спине Ольги пробежал холодок. Что бы ни сожгло повара и официантку, оно было живым. Живым, невидимым, и злобным. И оно пробовало на прочность ее защиту.
Нечто ударилось в Анкил, и по сфере забегали красноватые всполохи. На мгновение в воздухе соткалась размытая трехметровая фигура, с широкими, загнутыми книзу бычьими рогами на крохотной голове. Толстый Мигель испуганно икнул, оступился и неуклюже плюхнулся задом в подтаявший снег. Сандра разрыдалась в голос, пряча дрожащие губы за молитвенно сложенными руками. Щит держал уверенно, но Ольга чувствовала, невидимая тварь примеряется, ведет разведку боем.
- Мигель, держи Анкил! – заорала Ольга, начисто забыв, что толстяк ни слова не понимает по-русски.
Но Мигель неожиданно понял, то ли на имя среагировал, то ли разъяренное лицо Ольги говорило доступнее любого языка. Он подскочил, развел руки, удерживая защиту, напитывая ее своей мощью. Невидимое чудовище ударилось раз, другой – безрезультатно! Почувствовав уверенность, Толстый Мигель победно улыбнулся… и с грохотом провалился сквозь землю. Среди поднятой пыли Ольга успела разглядеть парящий коллектор, обтянутые утеплителем трубы, и мешанину из бледных уродливых тел, что погребли отчаянно кричащего ома.
Ольга отпрыгнула в сторону от провала, осыпающегося вниз, как яма муравьиного льва. Без подпитки Анкил Мигеля растаял, а на новый уже не было времени. Даже не простенькую Эгиду не хватало какой-то секунды! Ударить Ольга тоже не успевала, Плеть Саваофа в ее ладони еще не успела сформироваться. И тогда она сделал то единственное, что еще могло ее спасти – невероятным прыжком скакнула в сторону, оставляя зареванную Сандру один на один с огненным ужасом.
Она не слышала, как вскрик Сандры потонул в реве пламени. Не видела, как земля ушла из-под ног невидимки, и сам он, окруженный облаком черного праха, рухнул вслед за Толстым Мигелем. Ольга неслась прочь от этого гиблого места, выжимая все из тела с задранными настройками.
Зато она видела, как, проламывая крышу панельной трехэтажки, в небо взметнулся пучок скользких тентаклей. Ощутила поток холодного воздуха на лице, когда выскочив из-за угла дома, мимо промчался угольно-черный конь с горящими глазами. Слышала гортанные крики птиц с человечьими лицами и людей с головами птиц, насмерть бьющихся в небе Бограда. Чувствовала, как от их дикого клекота теплыми струйками вытекает из ушей кровь.
Под ногами титанов дома превращались в груду битого кирпича. На площади Ленина трехголовые собаки рвали на части людей и друг друга. Что-то тяжелое, неуклюжее, размером с автобус, мчало, не разбирая дороги, сметая на своем пути фонарные столбы и стены домов. Не останавливаясь, Ольга пробежала мимо звена Артура, что застыло на перекрестке, обращенное в камень. Вдалеке кто-то стрелял из винтовки, и сиротливо выла одинокая сирена, пытаясь перекричать сигнализации. Волнами вздымался асфальт. Взрывался газ. Чадили пожары. Из порванных труб хлестала вода.