Ничего этого заплаканные глаза Ольги не видели. Реальность плыла и двоилась, рождая все новых, хрипящих от боли Денисов. Ольга чувствовала, как истончается связующая их ниточка. Денис затих, слабо подергивая сорванными пальцами. Его разум все еще был здесь, метался, как ослепленный ужасом зверь, но все тише, все глуше звучали его мысли. Ольге не хотелось думать, что случится, когда они перестанут звучать совсем.
Сведенные судорогой губы Дениса затрепетали. Ольга вскрикнула, наклоняясь пониже, стараясь разобрать слова. Из его рта пахло кровью. Меж распахнутыми веками мертвенно блестел белок. Совершая невероятное усилие, искривленный рот протолкнул сквозь стиснутые зубы одно единственное слово:
- За… щи… ти…
Ольга всхлипнула и счастливо засмеялась. Он живой! Живой! Она стерла слезы с лица и встала над телом любимого. Быстро просканировала ближайшие окрестности: ниже, в куче трупов змеелюдей прерывисто колотилась жизненная искра Мики Коскела, да еще в горе, глубоко в толще породы под ее ногами, пробивались чьи-то мрачные мысли. Не враждебные, скорее недоумевающие от внезапной свободы.
Пока все. Но это не означало, что больше никто не придет за ее Денисом! Ольга спустила с ладони стреляющую крохотными разрядами плеть. Ей есть чем встретить тех, кто рискнет подойти ближе. Надо продержаться еще немного, - час, может чуть больше. Ей вдруг открылся смысл происходящего: луч не протекал сквозь Дениса, не бил из него. Он входил в него. Денис поглощал силовую линию невероятной мощи. Поглощал без остатка.
…
… …
… … …
Меховая шапка норовила сползти, и Юнксу все время приходилось ее поправлять. Хуже того, пот катился по морщинам, как по желобам, заливая глаза, дрожа на носу прозрачными каплями. Старику приходилось туго: одновременно удерживать луч, успокаивать учеников, и разбираться с сутью прорыва было непросто. К счастью, рванувшие из разрыва создания большей частью оставались в поселке, а с теми немногими, кто добирался до горы, быстро и жестко расправлялся Али. Краем глаза Юнксу отмечал иногда белые вспышки Плетей телохранителя.
Свою ошибку Юнксу осознал и даже успел принять. Корить себя он будет после, сейчас нужно думать о живых. О тех, кто там, внизу. Кого становится меньше с каждой минутой. Когда Юнксу заходил на точку, он ощущал в поселке биение четырех тысяч сердец. Сейчас, спустя полчаса, не набиралось и двух.
Зато неведомых тварей, многим из которых Юнксу даже названия не знал, хлынуло без счету. Сосчитать их не представлялось возможным, да и ни к чему это было. Они врывались в наш мир, разрушая здания, убивая людей, гибли сами, грызлись друг с другом, испуганно ныряли обратно. Пока все это сомнище не выплеснулось за пределы долины, следовало что-то придумать. Конец света в отдельно взятом сибирском поселке мир переживет.
Ответственность давила на плечи так, что подгибались колени. Или это луч своевольничал в слабеющих руках? Старик нырнул в силовой поток, отпустил разум свободно плыть по течению. В лучах была разгадка, возможность спасения, но они упрямо не желали ложиться обратно, не хотели снова вставать заплаткой на межмировую дыру. Восточный луч, который Юнксу с таким трудом вытягивал из решетки, начав движение не желал останавливаться, расширяя прокол все сильнее. Он тянулся к Юнксу, будто медлительная сытая змея, желающая поглядеть на смельчака, что отважился дернуть ее за хвост.
Когда Денис так неосторожно сорвал луч, Юнксу пытался докричаться до него, но в ответ слышал только сбивчивое сердцебиение. В ментальном плане пространство черепной коробки Дениса заполнял вакуум. Юнксу слышал Мими и Влада, но все, чем он мог им сейчас помочь, это ободряющие слова