Храм Осириса произрастал с западной стороны. Невысокая постройка в три этажа, каждый из которых заканчивался широкой террасой, лежащей на колоннах в виде фигуры божества. По обе стороны ведущей в храм дороги, раскинулся некрополь, полный гробниц, стел, закладок под будущие кенотафы, и пустых, пока еще, склепов. Многие из них – я знал это абсолютно точно, - уходили своими ступенями во тьму подземных галерей.
Шагая мимо каменных истуканов, охраняющих царство смерти, я впервые заметил, что иду впереди. Мими и Учитель отставали на полшага, молчаливо уступая мне лидерство. Никогда не хотел быть первым среди равных, но объективно я действительно был сильнее любого из них. Возможно даже сильнее обоих вместе. Ну и к тому же, это я позвал их сюда, говорить с позиции силы, покуда еще можем.
По дороге, вымощенной гранитными плитами, тянулась небольшая цепочка паломников – человек пятнадцать впереди, и вдвое больше позади нас. Люди заново учились древним ритуалам и забытым молитвам, привыкая к реальности веры. Этот поток будет тянуться до утра, все двери нарождающегося Храмового квартала открыты круглосуточно, а египтяне на пике. Жрецы возвестили, что воплощение Осириса, одного из Верховных богов, наступит через неделю, и паства гудит от беспокойства растревоженным ульем. И мы. Мы тоже изнываем от беспокойства, потому что воплощаться Осирис собирается в Дениса Романова.
На входе двое шакалоголовых застыли бронзовыми изваяниями. Жутковатое зрелище – уродливые клыкастые морды на мускулистых загорелых телах. На чреслах набедренные повязки - схенти, в руках ритуальные копья. В культе Осириса к шакалоголовым отношение особое, как-никак Анубис Осирису сын, если можно считать эти божественные ролевые игры настоящим родством. К тому же, люди клюют на знакомые образы, редко соотнося их с фактами, а боги Египта сейчас выступали единым фронтом, поддерживая друг друга, чтобы задавить конкурентов.
Нас пропустили вместе с общим потоком. На самом деле охрана стояла только для вида. Террактов в Бограде не боялись, - после того, как совместный ядерный удар России и Китая растворился в атмосфере растущего города, внешний мир понял, что бомбами нас не победить, - а от магических провокаций культовые места охранялись так, что не снилось и президентам. Я был уверен, нашу тройку заметили еще на подходах к Пирамиде, и приняли все возможные меры.
Под сводами храма Осириса перспектива искажалась. Свет преломлялся под странным углом, и потолок, снаружи казавшийся не выше четырех метров, уходил так высоко, что синеватый свет люминесцентных ламп слабел и чах, проигрывая битву темноте. Со звуком тоже творились странные дела. Я слышал, как дробятся мои шаги, становятся отчетливее, звонче, словно обретая собственную жизнь. От этого действительно становилось не по себе. А вот стелющиеся по углам тени, напротив, раздражали. Дешевый трюк, рассчитанный на впечатлительных дураков с полным отсутствием магической предрасположенности.
- Где он?
Голос Мими спокоен, с налетом скуки, но я ощутил ее волнение. Мне и самому не по себе, все же здесь чужая вотчина, а мы еще ни разу не конфликтовали с богами открыто. Один Юнксу казался невозмутимым, как танк, но с его желтого китайского лица сложно было считывать эмоции.
- Втарррой этаз, - сказал он. - Больсой зал. На десять тысяч. Пустой сейчас. Только Денис, никого больсе.
Говорили мы на русском, потому, как знали его все трое. Как-то незаметно, видимо из-за территориального расположения, русский становился государственным языком Бограда, хотя в последнее время здесь творился полный интернационал. Пользоваться нашей несовершенной телепатией в чужом присутственном месте мы не рисковали.
Широкая лестница, сложенная из гигантских кусков гранита, обработанного нарочито грубо, и уже загодя потертого, привела нас на второй этаж, точную копию первого. Разве что вырезанные на колоннах орнаменты чуть меньше поражали глубиной и детализацией. Оно и понятно, это уже не прихожая, здесь удивляют другими способами. Я почувствовал, как рядом заискрилась чужая, но не враждебная сила.
Мими нервничала все сильнее. Беглый взгляд подтвердил мою догадку – левая рука красотки Мими обзавелась черными полумесяцами кривых когтей. Под тонкой кожей вздувались и опадали бугры, формируя роговые пластины в самых уязвимых местах.