Ритуальный зал не поражал великолепием. В строительстве египтяне использовали только три материала – камень, дерево и бронзу. И еще был четвертый, полноправный создатель атмосферы подлинной древности – огонь. Факелы горели самым настоящим пламенем, дымным, чадящим, чьи черные завитки уносились в бездонно-глубокий свод, нависшим над нами перевернутой чашей. Все это вместе создавало ощущение непоколебимой монументальности.
Виноградная лоза нехотя расползалась по стенам. Массивные колонны украшали сцены из новейшей истории: Прорыв, Боградская резня, становление Нового Царства Египетского… Где-то там, среди канонически-плоских изображений был и я, такой же плоский и неуклюжий. Там же была Мими, и Старик Юнксу, и многие наши, но центральное место занимал Денис. Незавершенная статуя Осириса, спящим титаном застывшая в конце зала, тоже приобретала черты Романова. Возле ее подножья раскинулся самый настоящий пруд, заросший кувшинками лотоса.
- Денис! – позвал я. – Мы пришли поговорить!
Я не собирался скрываться и бить исподтишка, хотя Мими настаивала на обратном. Денис не был чужим, и пока еще не был врагом, чтобы обходиться с ним так по-скотски. Более того, он был Печатью, пусть самой неудачливой и несчастной, но от этого не менее мощной. Пока дело решается миром, я хочу решать его миром.
Он вышел к нам из-за статуи, безумно маленький на ее фоне, головой лишь чуточку выше большого пальца ноги, торчащей из гигантской сандалии, и шел невыносимо долго. Звонкое эхо тиражировало его шаги так, что казалось, к нам движется целая армия. Денис здорово изменился за те три месяца, что мы не виделись. Египетские стилисты изрядно поработали над его образом.
Высокий лоб его теперь казался бесконечным, плавно перетекая в догола выскобленную макушку. Золотые нити сверкали в черноте толстой косы. Гладкая, волосок к волоску, она спадала через плечо на широкую голую грудь. Борода тонкая, пока еще короткая, блестела от ароматного масла. Пройдет время и ее тоже заплетут хитрым способом, украшая драгоценными камнями. В отяжелевших ушах болтались массивные серьги, шею, от подбородка до ключиц, закрывал золотой ускх, спаянный из мелких элементов в форме виноградных гроздьев. Мускулистые плечи перехвачены браслетами из лазурита и сердолика. Схенти расшита бисером, и стянута кожаным поясом с яшмовой пряжкой. Романов и раньше был красивым парнем, той красотой, которую отмечали даже мужчины, но теперь в нем и вправду сквозило что-то божественное. Это выражалось не в перстнях, унизывающих тонкие пальцы, не в искусных татуировках, не в дорогих одеждах – сама поступь его была поступью будущего бога.
- Я рад вас видеть, Учитель.
Романов склонил голову, приветствуя Юнксу. Самую малость, не как ученик, и даже не как равный. Скорее, как человек, над которым все еще довлеют глупые правила этикета, заставляющие проявлять уважение к старшим.
- Влад, Мими, - нас он едва удостоил прикрытыми веками. – Чем обязан? Праздник в честь воплощения только на следующей неделе…
Он не был рад, и даже не скрывал этого. Голос его тоже претерпел изменения, звучал зычно, раскатисто. Или виной всему причудливое храмовое эхо? Глаза… я разглядел их вблизи, и точно мог сказать, что золотистая радужка, это не контактные линзы.
- Денис, не пори ерунды, - скривился я. – Ты понимаешь, для чего мы пришли.
- Нет, не понимаю, - Денис покачал головой. – Не понимаю твоего ослиного упрямства, Влад.
- Ну да, к ослам у твоего хозяина счет особый, - не удержался я.
- Ты ошибаешься, Влад. Осирис не владеет мной.
Романов прошелся по залу и присел на один из живописно разбросанных строительных блоков.
- Он мой партнер. Отец. Учитель. Но никак не хозяин. Даже когда я стану его сосудом, впущу его в себя, у нас все будет поровну – мое тело и его мощь.
- Денис, перестань! - я поморщился. - Избавь меня от проповеди о Всеблагом Осирисе. Боги не общаются на равных, ты это знаешь не хуже нас. Они могут казаться добренькими и вообще славными парнями, но всегда, - всегда! – преследуют только собственную выгоду!
- А что мешает мне преследовать свою выгоду, Влад? – тихо спросил Денис. – Я ведь не рядовой боец, я генерал. Или даже больше, да? Не просто ом, а… как вы там себя называете? Печать?
- Нас, - поправила Мими. – Так мы называем нас…
- Брось, Мими! Нет никаких нас! – Денис горько улыбнулся. – Есть вы трое, и есть я, ущербный, поломанный. Моя сила, эта связь с Лучом, она разрывает меня изнутри. Я, бывает, неделями не сплю, только чтобы удержать ее в себе, не дать убить меня! Ты представляешь, каково это, не спать несколько недель подряд? Кто-то из вас представляет?! Однажды я не выдержу, или ошибусь, или просто устану, и пошлю все это подальше, и Луч испепелит меня вместе с половиной этого проклятого города!