В запале Романов вскочил, и кричал на нас, размахивая руками. Аристократичное лицо скривилось от гнева и жалости к себе. На бритых висках проступили набухшие вены. Я не выдержал, отвел глаза. Ему действительно досталось больше всех.
Наша связь с Лучами была проста и безболезненна. Мы лишь слегка направляли их бег в замкнутом пространстве реки, окружившей Боград. Точнее, то место, где он соприкасался с внешним миром. Каждый из нас мог вернуть эту силу себе, но ни один не решался делать это часто, боясь потонуть в ней, лишиться собственного я, что едва не случилось в день, когда мы сорвали заплатку. Сегодня мы провели ритуал, впервые за долгое время оставили границу без охраны, унесли Лучи с собой, и внешний мир с самого утра слал панические ноты протеста, отбиваясь от лезущих из Бограда тварей.
Сила распирала нас изнутри, и Денис не мог не чувствовать это. У него все было иначе. Луч сидел в нем все время, каждую секунду. Он зацепился, словно зазубренное острие гарпуна, вошедшее глубоко в плоть. Неконтролируемая энергия Луча бесновалась на привязи, выдирая из Дениса куски мяса, медленно но верно лишая его жизни.
- Денизь, так нельзья! – мягко укорил Старик Юнксу. – Это нье виход!
Романов смерил его долгим отсутствующим взглядом. Они разительно контрастировали друг с другом – молодой красивый бог и дряхлый ом. Юнксу, увешанный амулетами и оберегами, покрытый ворохом шкур, с причудливым головным убором из птичьих перьев, все больше походил на шамана. Даже летом он ходил в унтах, штанах и парке из оленьей шкуры. Жидкие седые волосы сплетал в худосочные косички, на которые, не слишком умело, нанизывал бусинки, монеты и косточки. Глядя на этих двоих, я отчетливо понял, что нам нечего предложить Денису, нечем пристыдить, и подкупить – тоже нечем. Но я все еще старался уладить дело миром, потому что в противном случае…
- Денис, он же не просто так выбрал тебя! – я попытался урезонить Романова последними, самыми сильными доводами. – Ты же Печать! Ему не только тело твое нужно, у него таких сосудов – на десять километров очередь! С силой Печати он прорвет границу, а остальные хлынут за ним! И никто их не остановит, понимаешь? Никто! Все это, - я обвел рукой нереально огромный зал, имея в виду весь Боград скопом, - все это пойдет туда, во внешний мир, и начнется такая гонка вооружений, по сравнению с которой ядерные арсеналы всех стран, не страшнее палок и камней!
Романов невозмутимо пожал плечами.
- Мне плевать, Влад. Вот совершенно плевать. Люди заслужили своих богов, всех до единого. Пусть устраивают кровавые оргии, черные мессы, приносят в жертву девственниц и убивают младенцев на алтарях – это то, в чем они хороши! То, чем они заняты испокон веков! Мы просто придадим этому хотя бы видимость смысла.
- Так нельзья, - сокрушенно мотая головой, повторил Старик Юнксу.
- А подыхать за здорово живешь, за чужие идеалы и ненужные мне знания – можно?! – взорвался Денис. – Ты приволок меня сюда! Ты поставил меня на ту гору, и дал мне уверенность, что все будет хорошо! Ты виноват в том, что я умираю, слышишь, Учитель?! Умираю! И теперь ты будешь говорить мне, как нельзя?!
Он обвел нас диким, пылающим взглядом и заорал:
- Я хочу жить! Слышите, суки?! Я! Хочу! Жить!
С криком из него будто ушла злость на нас, на окружающий мир. Денис застыл, бессильно спрятав лицо в ладонях. Я чувствовал себя невыносимо глупо и не знал, куда деть руки. Хотелось провалиться сквозь землю, но дело, проклятое дело следовало довести до конца.
- Осирис знает про жизнь и смерть все. Он спасет меня, а я дам ему энергию Печати. Я буду жить, ясно?! А вы приходите сюда с угрозами, хотите лишить единственной надежды…
- Дениска, дорогой, мы не угрожали тебе, - заворковала Мими. – Мы пришли поговорить, как друзья.
- Каждая Печать – сама по себе угроза, - криво усмехнулся Романов. – А вы заявляетесь сюда втроем, взвинченные, нервные, накачанные силой, и у каждого по камню за пазухой. Хороши друзья…
- Мы не можем позволить этому случиться, ты же понимаешь? - сказал я. – Мы не для того запечатывали Боград, чтобы ты из-за своей прихоти…
- Прихоти! – невесело засмеялся Денис. – Ты мою жизнь называешь прихотью, Влад?! Ну хорошо, хорошо, пусть так… но знаешь что? Знаешь, почему наши уходят, почему сливаются с богами? Наташа, Франсуа, Кирилл, кто там еще?