Егор пошатнулся, и мы бросились к нему, подхватили под руки. Он висел на нас, пока туман в его глазах не рассеялся. Мутный взгляд ощупал наши потрясенные лица, загорелся узнаванием.
- Получилось? – хрипло прокаркал Егор.
Ни ожогов, ни ран, даже одежда не обгорела. Лишь джинсы слегка перепачкались в копоти. Ольга держала Егора бережно, как величайшую драгоценность. От нее волнами исходило неземное обожание и готовность пожертвовать собой сию же минуту.
- Да, мой бог! – задыхаясь от восхищения, прошептала она. – У нас все получилось! Ты вернулся!
Она потянулась к нему губами, и Егор отшатнулся, вырываясь из ее заботливых рук. Ольга захлопала ресницами, растерянная, не понимающая в чем дело. В ее картине мира все складывалось просто и правильно – такой разгул магической стихии могла учинить только энергия Луча, направляемая опытной рукой, а значит, инициация завершилась, возродив ее возлюбленного и господина! Но я видел, где она ошибается. Видел, потому что Егор позволял мне увидеть это, впервые с момента нашего знакомства. В душе я аплодировал его стойкости и упорству, и немного жалел его мать, запутавшуюся женщину, не способную принять реальность, вне своих представлений о ней. Егора я тоже жалел, но совсем по другим причинам.
- Если это то, зачем ты приехал в Боград, то да, все получилось, как надо, Егор…
Я не знал, что еще сказать ему, уцелевшему в вихре магического шторма, но сгорающему изнутри от несправедливой обиды и жажды мести. Мне стоило понять это раньше. Мне многое стоило понять и заметить раньше, но я был слишком занят жалостью к себе, как ни мерзко признавать правоту Абусалама.
Ом, выросший без магического изобилия, способен на большее. Он сильнее, потому что самые крохотные победы достаются ему ценой титанических усилий, а титанические победы достаются ценой усилий божественных. Он экономнее, потому что умеет высасывать доступные ресурсы до последней капли. Он опытнее, потому что привык выживать в самых суровых условиях.
Когда-то мы все были именно такими, гениальными самородками, объединенными волей Старика Юнксу. Не так давно внешний мир был способен поставлять первоклассных омов, закаленных нуждой и магическим голодом. Мы были отчаянно злы и ненасытны до знаний, потому что понимали, нужно пользоваться тем, что имеешь. Кто знал, что понадобится всего два десятилетия, чтобы самоучки внешнего мира выродились, измельчали. Зачем изводить себя, довольствуясь малым, когда от магической Мекки тебя отделяет несколько часов езды на поезде? Потому-то в последние годы так мало омов высших порядков. Потому-то все больше любителей, и все меньше профессионалов. До этого дня, до этой минуты я считал такой уклад вещей естественным. Теперь же оставалось разобраться, радоваться мне от того, что я ошибся, или ужасаться.
- Мой бог?! – заскулила Ольга, заламывая руки. – Ты не узнаешь меня?!
Глядя сквозь мать, Егор прошелся по жирной дымящейся золе. Под ботинками хрустело и крошилось, и нельзя было опознать, это просто спекшаяся земля, или чьи-то останки. Я пытался разглядеть в нем какие-то эмоции, но лицо Егора застыло бледной посмертной маской.
- Это я сделал? – он обвел рукой выжженное пространство.
- Точнее сила, живущая в тебе, - я кивнул. – А ты ждал чего-то другого?
- Чего-то вроде… - Егор задумчиво ковырнул носком хрупкий холм цвета сигаретного пепла. – Я никогда не был настолько близок к смерти, Влад. Во внешнем мире это были тренировки, симуляции. Я даже не представлял, на что способен мой защитный механизм… в таких условиях.
- Мой повелитель?! Денис?! – плачущим голосом позвала Ольга.
Егор ее будто не видел. Сорванная серьга взлетала в воздух и падала обратно в ладонь. На ободке засохла рыжая струйка крови. Егор дотронулся пальцами до уха и зашипел.
- Скажи, Влад, ты ведь и сам не видел ничего подобного, верно?
Тут он попал в самое яблочко. Этот взрыв был самым невероятным, страшным и разрушительным, за всю мою жизнь, а повидал я их немало. В нем было что-то природное, дикое, древнее, и при этом я отчетливо ощущал разум, направляющий эту мощь в нужное русло. Воля Егора огранила алмаз, превратив его в бриллиант, пусть немного грубоватый, - сказывалась нехватка опыта, - но вне всяких сомнений – подлинный шедевр. Егор кивнул, принимая мое молчание вместо ответа.
- Мой отец был прав, вы замкнулись в себе. Побоялись идти дальше, испугались первых серьезных трудностей, первых жертв. Забыли, что у большого знания большая цена. В чем-то мой отец оказался смелее вас, пускай его на это толкал страх смерти… А вы? Копошитесь в устаревших знаниях, как опарыши в навозе…