Шкала емкости аккумулятора наконец перестала мигать красным, и я по памяти набрал номер Сережи Кротова. После третьего гудка трубку сняли, и бодрый, немного удивленный голос ответил:
- Слушаю?
- Сережа, не спишь? – подозрительно спросил я.
- Владислав Арнольдович? Это вы?! – недоверчиво воскликнул Кротов. – Какой там сон, вы видели, что на улице творится? Вы куда пропали?! Вас же обыскались все! Охранитель заходил, и Министр…
- Да, да, Сереж, я в курсе! Это все сейчас не важно! - я торопился, и от этого начинал раздражаться. – Напомни мне, Старик Юнксу входил в совет директоров какой-то добывающей компании, да? Она еще разорилась лет пять-семь назад.
- Помню, было такое. «Боград добыча». Только она не разорилась. Ее поглотило «Боградское горнодобывающее предприятие». Там был небольшой скандал, потому что ваш друг – единственный из старого совета директоров вошел в новое правление.
- Тогда какого хрена Учитель…
Я хотел сказать «жил, как нищий», но осекся. Этого крохотного кусочка про скандал и слияние, как раз не хватало, чтобы план Учителя обрел четкие контуры. Он никогда не бросал нас, и сейчас мне было невыносимо стыдно и горько от того, что мы бросили его.
Пока мы играли в серых кардиналов Бограда, Учитель продолжал работать. Пока я глушил совесть алкоголем и наркотиками, он строил новую защиту для внешнего мира. Все мы знали, что Печати не навсегда, но только он один попытался что-то предпринять. Должность в совете директоров приносила ему немалый доход, который он тратил на создание новой решетки между двумя мирами.
- Владислав Арнольдович? – голос Кротова вывел меня из задумчивости.
- Да, я здесь, здесь! Сережа, мне нужно, чтобы ты кое-что нарыл про эту контору. В частности, где проводились последние… нет, не так! Слушай, этой информации, скорее всего, нет в общем доступе, и я не совсем понимаю, как ты ее найдешь… попробуй отследить перемещения их техники и омов на Большой Тесь за последние две-три недели?! Справишься?
- Сделаю, что смогу, Владислав Арнольдович, - с готовностью ответил Кротов.
Я и сам знал, что он справится, и действительно расшибется в лепешку, но найдет мне ту брешь, которую Учитель так и не успел закрыть.
- Вот и славно! Там должно быть некое… хммм, сам не вполне понимаю, но… в общем, там они завершали большой проект, и следы остаться должны. Ты мне не звони, как найдешь. Я, скорее всего, буду занят. Скинь координаты сообщением. Ну все, давай, давай, скоренько!
Я нажал отбой и задумчиво посмотрел на мигающие деления зарядки. Будем надеяться, что этого хватит. Телефон лег во внутренний карман куртки, ближе к сердцу. Если он сломается, значит, мою защиту смели, и для меня все это будет уже не важно. Я поспешно распихал по карманам артефакты, и вышел в гостиную.
Подойдя к окну, я положил ладони на толстое стекло. Значит так, Егор? Использовать разум? Скрестить магию с наукой? Сила потекла сквозь пальцы, вызывая сильнейшую вибрацию. Я закрыл глаза, наугад улавливая частоту колебания стекла. И это оказалось легче легкого.
Окно осыпалось дождем мельчайших осколков, и в комнату ворвался ночной ветер. Он принес с собой прохладную свежесть, выдул спертый воздух, развеял дурные запахи. Он прочистил мой разум, такой же затхлый, застоявшийся, похожий на покрытую ряской трясину. Я вдруг вспомнил, как это здорово, открывать новое!
Я засмеялся радостно, искренне, и шагнул вперед. Упал вперед. Времени мало. Времени чертовски мало, и с каждой секундой становится все меньше.
Мне нужен тролль.
***
На зов никто не ответил. Ольга швырнула его в магическое пространство Бограда, как швыряют в воду увесистый булыжник. Расходящиеся круги пошли широкими волнами, но никто не отозвался, хотя Ольга чувствовала, что колебания достигли не только тех, кому предназначались, но и тех, от кого их следовало скрыть. Эти, вторые, услышали, восприняли, и стаей угрюмых гончих бросились по слабому следу.
Два чувства переполняли ее – злость и обида. Ольге хотелось разорвать на куски каждого, кто услышав ее клич, забился в свою нору, в надежде переждать потрясения. Эти трусливые твари позорили ее перед воскресшим повелителем! В другое время, в прошлой жизни, она, вероятно, нашла бы в себе силы понять их страх вновь рассеяться в небытие, на какое-то время перестать быть. Часть ее, та, что звалась Исидой, знала об этом не понаслышке. Воспоминания, ставшие отныне общими, раскрыли Ольге всю сущность богов, - паразитов, не способных полноценно существовать без носителя. Бесконечность, наполненная неудовлетворенностью и болью, вот чем была жизнь без тела.