- У каждого народа свои обычаи, - пожал плечами Камиль, входя вслед за чернокожей в низкую дверь.
- Значит, я не ошиблась, послав одного из сыновей к тебе, - мать охранника довольно улыбалась. – Ты именно тот, кто поможет вернуться.
- Так! Стоп! – Камиль не желал, чтобы с ним говорили загадками. – Что значит: «подослав сына?!» - посмотрел на охранника: - Ведь это ты был со мной тогда на набережной?! Почему ты не сказал, что мальчишка-продавец твой брат?!
- Это не мой брат, - покачал головой охранник. – Я не знаю того мальчика.
- Так почему же твоя мать назвала его сыном?!
- У меня много сыновей и дочерей, - смех женщины был вызывающим. – Но они все приемные. Приходят сюда, когда настает их время, и уходят, когда выполнят свою функцию. Но я всех зову своими детьми.
- Значит, и он, - Камиль кивнул в сторону охранника, - тоже приемный?
- Конечно, - подтвердила женщина. – Но он самый первый. И он еще мне нужен, - строго взглянула на Камиля: - Кстати, и тебе тоже.
- Мама, но почему я узнал обо всем только сейчас?! – охранник растерялся от свалившихся, как снег на голову, новостей.
- Какая разница, - беззаботно пожала плечами женщина. – Пришло время – узнал. Разве от этого я перестала быть твоей матерью?
- Нет, конечно, - пробормотал юноша. – Но все так неожиданно.
- Неожиданности станут отныне подстерегать нас на каждом шагу, - «обрадовала» мать охранника. – И всем нужно быть к ним готовыми. Потому что пришло время! Потому что ты, - взгляд в сторону Камиля, - надел маску, и она признала тебя!
- Да, - согласился владелец яхты, - но теперь маска больше не работает!
- Так и должно быть, - продолжила женщина. – Она поведала обо всем, что запечатано в ней. Больше маске сказать нечего. Нужна другая.
- Так дай мне её! – Камиль, до этого сидевший на грязной лавке, вскочил на ноги и едва не стукнулся макушкой об низкий потолок.
- Я отдала тебе ту, единственную, которую нашла рядом, когда меня вынесло на этот берег, - голос чернокожей стал печальным. – Озаботиться поиском остальных придётся самому.
- И где же мне их искать?! – владельца яхты начали раздражать полунамеки женщины. – И с чего ты взяла, что я вообще пущусь на поиски?!
- С того, что ты уже никогда не станешь прежним, - пристально посмотрела в глаза Камиля. – Никогда не сможешь забыть то место, где побывал.
- Откуда ты знаешь, где я побывал? – удивился Камиль. – Ты тоже надевала маску?!
- Глупец! – разозлилась чернокожая. – Она была создана для тебя! Никто не сможет взять чужое!
- Хорошо, - Камиль решил прервать бесполезный спор. – Где я могу найти остальные?
- Их иногда выбрасывает на берег, - вздохнула женщина, - но искать бесполезно. Потому что все найденное немедленно относится в лавку антиквара. Я не знаю, сколько он успел собрать. Но тебе предстоит отправиться к нему.
- Вставай и пойдем! – Камиль не хотел больше задерживаться в этом домишке ни секунды. – Отведи меня к антиквару!
- Я не могу, - покачала головой. – Если он узнает меня - это может плохо закончиться. Так что идти тебе придется самому.
- Говори адрес!
- Адреса я не знаю, - казалось, что глаза женщины начали слипаться. Казалось, что еще немного и она уснет. Её речь стала отрывистой и неразборчивой.
- Я знаю, о каком месте говорит мать, - воскликнул охранник. – Пойдемте со мной!
- Береги моего сына, - слышался шепот в спины уходящим. – Он нужен и мне, и тебе.
***
Центр старого города, всегда заполненный гостями и отдыхающими, приехавшими дабы усладить взор не только красотой лазурного моря и белоснежных пляжей, но и побродить по узким, вымощенным желтовато-белым булыжником улочкам, разрезающими район на симметричные, словно очерченные под линейку, квадраты, сегодня поражал тишиной и немноголюдностью.
Камиль и его охранник, именем которго владелец яхты так и не озаботился, вышли из машины еще четверть часа назад. Дальнейший путь им предстояло проделать пешком.
Муниципальные власти, с недавних пор поняли, что делать деньги можно не только на местоположении города, но и на его возрасте и архитектуре. Были запрещены перестройки зданий и возведение новых, передвижение в центе на каком либо транспорте.
А потому, двое мужчин молча шагали рядом между старинными домами, увитыми плющом и плетневыми розами. О назначении зданий можно было догадаться по вывескам, выполненным под старину, и тускло блестевшим позеленевшей медью либо бронзой, или отсвечивающих когда-то белым мрамором.