Он мягко притворил за собой дверь и, стараясь не грохотать башмаками по трапу, спустился на третью палубу, где и был расположен салон для отдыха и увеселения пассажиров.
***
Глава шестая … воды межматерикового океана…(2)
Салон, находящийся в передней части судна, был отделан с особой роскошью. Именно здесь собирались пассажиры «Марии», чтобы потанцевать, посплетничать, предаться алкогольным возлияниям и прочим «радостям» безбедной жизни, когда каждый выискивает, чем еще можно удивить свою перенасыщенную удовольствиями натуру.
Вдоль иллюминаторов, расположенных полукругом и дающим возможность обозревать океан по ходу движения судна, коль в том возникнет нужда, виднелись низкие, обитые шелком и бархатом диваны и небольшие столики, на которых только и было места, что для пепельниц и курительных принадлежностей да бокалов с напитками.
Центр салона оставался пустым. Его, как правило, оккупировали желающие потанцевать, пообниматься и потискаться на виду у тех, кто с улыбками взирал на вуайеристов, не желавших скрывать похоть от чужих глаз и получавших дополнительное удовольствие от выставления страсти на всеобщее обозрение.
Раджаб остановился, едва переступив порог салона.
Одиннадцать махтанбадцев, за исключением механика и его самого, сидели на диванах, сгруппировавшись за тремя крайними столиками. Газван и Исхан заканчивали обед. Капитан удивился, что пищу подали в салон, но акцентировать на этом внимание не стал. Направился к столику, у которого, широко раскинув руки по спинке дивана, восседал падишах.
На лице Камиля играла беззаботная улыбка. С первого взгляда стало понятно, что он хорошо отдохнул и успел пообедать.
Раджаб поднял руку в предостерегающем жесте, едва увидел, что соотечественники готовы вскочить и начать бить поклоны в приветствии:
- Сидите, друзья, - кивнул сразу всем. – Сейчас не место и не время для проявления подобострастия. И нет необходимости для соблюдения субординации, - отыскал взглядом стюарда: - Нет ли на камбузе чего-то поесть и для меня?
- Конечно, капитан! – Макбул уже вскочил с дивана и был готов выполнить любой приказ капитана. – Я так соскучился по тем временам, когда моя пекарня поставляла лучшие сласти и сдобу ко двору падишаха, что с радостью отдался любимому делу! Свежайшие булочки, пахлава и горячий чай будут поданы немедленно! Раджаб подумал, что с превеликим удовольствием съел бы сейчас бифштекс или хотя бы вяленого мяса, которое принес стюард недавно для Камиля, но не стал огорчать отказом довольного пекаря, а только кивнул в ответ:
- Хорошо, Макбул. Я с радостью вкушу плоды рук твоих.
Жители Махтанбада хранили молчание, пока капитан утолял голод. Наконец, булочки были съедены, а чай выпит. Раджаб, удивившийся тому, что насытился одним десертом, довольно усмехнулся:
- Можешь убрать, - велел стюарду. И тотчас подумал, не обидит ли приказ того, кто обеспечил завтраком всех, находившихся на яхте. Но одернул самого себя. Он, будучи капитаном, мог отдавать распоряжения стюарду, если бы, конечно, снизошел до этого. И он, будучи советником падишаха, вряд ли вообще когда-либо пересекся в Махтанбаде с простым пекарем, пусть даже и лучшим в городе. Так что в обоих мирах право приказывать принадлежит ему!
Капитан облегчено вздохнул, выстроив цепочку в межличностных отношениях. В обоих мирах он стоял над теми, кто волею судьбы оказался рядом! А потому – его обязаны слушать и повиноваться повелениям все! Все, кроме Камиля.
Раджаб обвел взглядом соотечественников, не спускавших с него глаз во время трапезы и прекративших разговаривать. Маханбадцы явно ждали, что скажет капитан.
- Я хочу сказать вам, что «Мария» идет в Торса-ле-Мар, - проговорил капитан. – Надеюсь, больше в пути задержек не будет. Но это не все! – обвел взглядом присутствующих:
- У меня есть несколько вопросов, - Раджаб не стал никого томить неизвестностью. – И первый из них – как к вам попали маски? Они хранились в трюме, куда мы спустились с Камилем. Об этом никто не знал! А потому, нетрудно сделать вывод, что кто-то последовал за нами. Кто-то взял и вынес маски, и отдал их вам! Я хочу знать, кто это был?! – упоминать о пропавшем из трюма оружии капитан посчитал преждевременным.
Обязанность отвечать взял на себя Газван. Он сидел как раз напротив капитана и мог одновременно наблюдать и за реакцией Раджаба, и за тем, как воспримут его слова соотечественники:
- Советник, мы не можем ответить на этот вопрос! – голос второго помощника звучал твердо. Раджаб сразу понял, что махтанбадцы успели обсудить то, что произошло на яхте, и приняли какое-то решение.