Глава восьмая … воды межматерикового океана… (3)
- И капитаны этих кораблей видели, как ты драпаешь с места аварии?! – Раджаб схватился за голову, подумав, какое мнение сложилось у поспешивших на помощь о нем, капитане «Марии»!
- Не знаю я, что они видели, - пробормотала яхта, – и мне совершено безразлично, что подумали. Я сделала все в точности, как велела морская дева! Какие могут быть ко мне претензии?!
- К тебе – никаких, - грустно произнес Раджаб. – Но, когда мы вернемся в Торса-ле-Мар, меня отдадут под суд за оставление людей в опасности.
- Но ведь ты в это время лежал без чувств в трюме вместе с моим владельцем! – оправдывала капитана яхта. – Ты ничего не решал и не мог ничего сделать!
- Верно, - кивнул Раджаб, - но объяснить это тем, кто станет меня судить, не представится возможным. И, кроме того, мне придется держать ответ перед владельцем груза. И какая из проблем тяжелее и опаснее – даже не представляю.
- А давай не будем никуда возвращаться! – весело предложила Мария. – Океан безбрежен! Нам есть куда направиться! Есть с кем встретиться и поболтать! Ведь я уже знаю, что таких как я немало! Да и такие, как вы, магики, тоже живут на кораблях! Представь, как будет здорово! Встать борт к борту где-то в океане, общаться с себе подобными и не стараться казаться кем-то иным.
- Нет, - покачал головой капитан. – Мы возвращаемся в Торса-ле-Мар! И это не обсуждается!
- Ну, как знаешь, - ответила яхта. Раджаб понял, что «Мария» снова начала двигаться, последовав приказу. Посмотрел на второго помощника, слушавшего рассказ с приоткрытым ртом.
- В тех ящиках, что ушли на дно, было оружие, - пробормотал капитан.
- Я давно догадался, - кивнул Газван, - какой именно груз прячет хозяин в трюме.
- Догадался и ничем не дал понять о своей осведомленности?! – возмутился Раджаб.
- А зачем?! – искренне удивился второй помощник. – Что это изменило бы? Разве что меня бы немедленно списали, да еще и пришпилили «волчий билет». «Мария» - мой дом. Мне некуда идти и нечего искать на берегу, где меня никто не ждет.
- Так, погоди, - капитан только сейчас понял, что ничего не знает о жизни второго помощника в этом мире. – Ты хочешь сказать, что одинок? А как же родители? Сестры там, братья?
- У меня нет никого! – Газван плотно сжал губы. – Моя семья не захотевшая примкнуть к мятежникам, была расстреляна во время путча. Я в это время обучался искусству мореплавателя в сопредельной стране. И ничем не смог помочь ни родителям, ни брату. О том, что их казнили, узнал только после того, как путч потерпел поражение.
- Как и Камиль, - пробормотал капитан.
- Да, - подтвердил Газван, - как и хозяин. Но, в отличие от него, я не простил мятежникам смерть близких! Все свои силы, все заработанные деньги я отдаю на то, чтобы отыскать мерзавца или мерзавцев, непосредственно принимавших участие в расстреле. Я хочу лично отрубить руку, нажавшую на курок!
- Зачем тебе это? – поинтересовался Раджаб. – Теперь ты знаешь кто ты и откуда. Твоя родина – Махтанбад! Там твои корни и твой дом.
- Это не имеет значения, - горячился второй помощник. – Я должен отомстить за смерть людей, благодаря которым пришел в этот мир! Я не прощу надругательства над теми, кто воспитал и вырастил меня! И я не вернусь в Махтанбад, пока не выполню данную клятву!
- Но ведь эти мятежники могут уже давно быть мертвыми! – капитан, не понимая зачем, искал причину для того, чтобы Газван забыл о своих намерениях.
- Пусть так! – мореход не собирался внимать голосу разума. – Тогда я хочу увидеть их могилы! Хочу вырыть их кости и растоптать! Развеять прах, чтобы исчезла сама память о подонках! И я не отступлю! – нахмурился.
Раджаб посмотрел в иллюминатор. Определить скорость яхты и направление движения судна он мог только визуально. Приборы замерли без движения.
- До прихода в Торса-ле-Мар еще минимум двое суток, - Раджаб решил сменить тему беседы. – Будет хорошо, если ты более подробно узнаешь о настроении махтанбадцев, - добавил: - И об их намерениях. Думаю, что у каждого есть причина не торопиться с возвращением в родной город. И было бы не лишним о причинах этих знать заранее.
- Я понял вас, Советник, - торговец тканями склонился в поклоне. – И постараюсь сделать все от меня зависящее.
- Можешь идти, - вздохнул Раджаб. – Не пойму одного, почему ты постоянно меняешь стиль обращения. Почему называешь меня то капитаном, то советником?