- Что тут непонятного? – удивился Газван. – Когда дело касается судна, вы для меня – капитан. А когда речь заходит о Махтанбаде – советник падишаха.
- Пусть будет так, - кивнул Раджаб. – Передай стюарду, чтобы принес чай и что-то перекусить в каюту Камиля. Я намереваюсь переговорить с другом в уединении.
Глава девятая … на подходе к Торса-ле-Мар…
Раджаб велел Марии лечь в дрейф, когда очертания полуострова, на котором был расположен Торса-ле-Мар, лишь угадывались на горизонте.
Два дня, пока длился переход, Раджаб постоянно прокручивал в мозгу все, о чем узнал от яхты и сведения, которые получил от Газвана. И мысли, не дававшие капитану покоя, нельзя было назвать радостными. У него оставалось еще три часа до входа в порт, а именно туда капитан решил направить Марию, потому как прятаться за островами и островками он больше не намеревался. Отдать ему приказ отменить принятое решение, мог только владелец судна. А состояние Камиля заставляло Раджаба все больше и больше нервничать.
Судовладелец все время был в прекрасном расположении духа. С аппетитом ел. Крепко спал. Почти все свободное время проводил в салоне, где начали собираться жители Махтанбада. С радостью принимал их почтительные поклоны. С удовольствием слушал воспоминания о родном городе.
Но ничего в поведении Камиля не указывало на то, что в нем пробудилась хотя бы искра воспоминаний!
Попытавшись достучаться до памяти друга сразу после объяснения с яхтой, поняв, что его старания безуспешны и вызывают в Камиле только непонятное раздражение, Раджаб решил на время оставить его в покое. Пусть все идет, как идет. Если капитан и сможет хоть что-то прояснить, так только посетив Черную Королеву. Если и есть у кого-то объяснение страной амнезии Камиля, так только у неё!
А сейчас нужно в последний раз перед заходом в порт попытаться разложить по полочкам полученные от Газвана сведения. Потому как после каждого разговора со вторым помощником Раджаб все отчетливее понимал – далеко не каждый из тех, кто сейчас находится на яхте, захочет с радостью и немедленно вернуться в Махтанбад. Хотя, ни о каком «немедленно» не может быть и речи!
Нужно собрать вместе всех, кого вышвырнул ифрит в этот мир. Нужно собрать камни для ожерелья. И камни эти должны быть у Королевы, а не у антиквара! Только после этого можно совершить магический обряд возвращения. А учитывая, что из тридцати девяти махтанбадцев на яхте всего-лишь тринадцать, и камней у антиквара ровно столько же, перспектива возвращения скрыта в тумане будущего.
Раджаб только сейчас вспомнил, что у матушки, ждущей его возвращения, в холщевом мешочке, упрятанном под половицу, остается еще несколько камней! Сколько именно? Он не помнил. И матушка, которой он велел наведываться к антиквару, вполне могла обменять их на маски, чего Раджаб решил больше не допускать, пока не узнает, кем является этот морщинистый старик, содержавший лавку древностей.
Но все это будет потом. После того, как он предстанет перед судом, который неизбежен. И итог которого никому не известен. А пока, нужно все подготовить к тому, что если его возьмут под стражу прямо в зале суда, у его единственного помощника на сегодняшний день была вся полнота информации, которую нужно записать и сохранить.
Раджаб положил на стол лист вощеной бумаги. Ненадолго задумался. Горько усмехнулся. Как ни странно, но Мессалина, недолюбливаемая и презираемая им, была в числе немногих, кто вернулся бы в Махтанбад с радостью.
Она всеми силами старается вычеркнуть из памяти свое прошлое в Торса-ле-Мар. Не отходит от мужа и мечтает, чтобы и он не вспоминал о том, что она была любовницей Камиля. Понимает, что между нею и падишахом в Махтанбаде будет огромная социальная пропасть и их встреча вряд ли возможна. И она, и Газван вернуться в свою лавку и станут торговать тканями, как это было прежде.
Но вот захочет ли подержать жену Газван, было под большим вопросом. Потому как Раджаб понял – второй помощник не откажется от жажды мести. Он будет упорно разыскивать убийцу своей семьи. И неизвестно как поступит, когда и если найдет.
Раджаб написал следующее имя: Кадир. Охраник Камиля и, возможно, сын Черной Королевы. Хотя, какое, к черту, возможно?! Кадир, который совершенно не помнит, кем был в Махтанбаде, но получивший свою маску, не может быть никем иным! На момент перемещения его возраст составлял от силы полгода! И никто не в силах сохранить воспоминания о столь юном возрасте! Нужно только получить подтверждение от самой Черной Королевы!