– Enna’e sotto randere’nae laer fessaro nallo annoro.
Боль пронзила руку, украсив запястье замысловатым узором кровавой клятвы. Иллай судорожно выдохнул. Сработало. О том, что именно она натворила, Аста подумать уже не успела. Потеряла сознание и грохнулась на ледяной пол рядом с принцем.
ГЛАВА 27. СТОЛИЧНАЯ ФИФА
Рейден Омни.
Рейден стоял в дверях, сжав в руке тарелку с блинчиками. С мясной начинкой, свернутыми в конвертик, поджаренными до золотистой корочки. Все, как она любила. Боги, как же он надеялся, что зрение его обманывает. Дурак. Как только он вообще умудрился ей поверить? Девица ведь чуть ли не рыдала, когда в кабинете Лиора он забылся и по привычке назвал ее молью. Вот он и поперся на кухню, надеясь хоть как – то загладить вину. Поначалу, собрался просто прихватить пару – тройку пирожков. С пылу с жару. Но потом вспомнил слова беса о кулинарных пристрастиях Астории. Как назло, когда он пришел, все блины с мясом, что приготовила Анна, уже растащили голодные студенты. Повариха и вовсе куда – то запропастилась. Пришлось потрудиться. Измельчить мясо, поджарить его с лучком и зеленью. Приготовить блинное тесто. Пожарить. Добавить начинку и завернуть конвертиком. А потом снова поджарить до корочки на сливочном масле. Провозился добрых полтора часа.
И что в итоге? Она стояла и целовалась… С принцем! И делала это, надо сказать, с превеликим удовольствием. Тарелка с блинами полетела в ближайшую урну.
Таких конфузов в жизни Рея еще не было. Взрослый же мужчина, а попался на крючок столичной фифы. Он ведь был уверен, что хоть каплю влечения к нему она все же испытывает, несмотря на наличие жениха. Оказывается, влип не он один. То, что Иллай уже простил девице помолвку с сыночком Гордона, он понял еще утром. Когда вместо привычно хаотичного пламени с пальцев принца сорвался добротный огненный хлыст, вмиг заарканивший несущегося на Берлейн грифона. Настолько она была дорога мальчишке. И Рей даже обрадовался. Иллаю нужно было хоть что – то из той, старой жизни. Но как только он увидел поцелуй, чуть не задохнулся от ярости. Рано или поздно девица узнает, что ее сила стабильна, вернется домой и выйдет замуж за своего Винсента, а принц так и останется в пещерах, и Рею снова придется собирать наследника по осколкам. Сам виноват. Надо было послать мамашу – артефактора куда подальше и в первый же день отправить Берлейн обратно в Килденгард.
Хотелось, конечно, взять Иллая за шкирку и провести разъяснительную беседу, но он не посмел. Не смог разрушить этот момент. Непоправимое девица уже совершила, сердце мальчишки в любом случае будет разбито, так пусть хоть на секунду принц почувствует себя человеком.
Ночь Рей провел у Лирии. Не помогло. Удовольствие было мимолетным, и проснулся он совсем разбитым. Еще и в пустой постели. Обычно, он и на ночь – то не оставался, но Берлейн его самолюбие потрепала знатно, так что, в целом, провести утро в объятиях Лирии он бы не отказался. Но та исчезла чуть ли не с рассветом. Возвращаться в комнату не хотелось, но с девицей надо было что – то решать. Кто ж знал, что Лирия возьмет дело в свои руки. Подслушивать разговоры ректора, конечно, ой как нехорошо. В другой ситуации за такие фокусы Рей лично бы вышвырнул Лирию из академии, несмотря на их весьма близкие отношения. Но в этот раз, он сдержался. Лучшего шанса избавиться от Берлейн ему бы точно не подвернулось, вот он и натянул маску тотального равнодушия и посоветовал девчонке убраться да поскорее. И сразу же об этом пожалел. Лицо она сохранить умудрилась. Не расплакалась и даже в перепалку вступать не стала. Ответила колко, но в пределах вежливости. Взяла сумку и, гордо задрав нос, ретировалась. Правда, перед тем, как уйти, бросила на него такой взгляд, что он сам себя проклял. Не единожды. Она точно его возненавидела. За то, что знал и не сказал. И за то, что встал на сторону Лирии.