– Я тоже хочу это видеть.
Если Эннарион и удивился, то виду не подал. Только протянул руки ей и Иллаю, пояснив:
– Без рук больнее будет. Когда станет совсем невыносимо, отпускайте, и дело с концом.
Аста аккуратно выбралась из объятий Рейдена и сделала шаг вперед. Удивительно, но герцог и слова не сказал, хоть и был мрачнее тучи. Надо же, как тонко он ее чувствовал. Она хотела знать правду. Хотела знать, что случилось. Неужели Винсент действительно был способен на такое? Проклясть ни в чем не повинную девушку, превратив ее в ужасающего монстра? Одно дело приворот, но проклятье…
Иллай взял эльфа за руку и закрыл глаза. Аста последовала его примеру. И началось. Такой боли она в жизни не испытывала. Даже тогда на Фьяльке, когда ее сковало льдом. Из носа пошла кровь, а где – то далеко послышался взволнованный голос Рейдена. Земля под ногами ходила ходуном, но Аста зажмурила глаза и терпела. Воспоминания Кассеи были спутанными. Хаотичные обрывки. Поле боя. Шантилар, раненый в живот, но отдающий приказы. Кандалы. Сырой подвал. Шатер. Винсент. Совсем еще юный, красивый, нарядный… На одном колене и с кольцом. И хлесткий ответ. «Да я лучше прямо сейчас отправлюсь в сады Накиры, чем стану женой такого ничтожества.» Искаженное гневом лицо Винсента и слова проклятия. Черный вихрь, окутавший принцессу. Тьма. Боль. Отчаяние. Полыхающий Эльсинор. Дом в разрушенной деревне. Рейден, застывший на крыльце…
Именно герцог и не дал ей досмотреть воспоминания Кассеи.
– Хватит! – рявкнул прямо над ухом и отцепил ее от эльфа.
Боль мгновенно исчезла. Аста открыла глаза и совершенно не аристократично вытерла кровь с лица собственным рукавом.
– А ты стойкая, Берлейн. В отличие от некоторых, – эльф усадил еле живого принца на стул. – Ты как? Совсем плохо?
Иллай даже не ответил, только мученически вздохнул.
– Кто нибудь из вас троих запомнил слова проклятия? – Лиораэль склонился над столом и приготовился записывать, выудив из кармана листок бумаги и маленький карандашик.
Аста покачала головой:
– Нет, там все отрывками. Я и малейшего понятия не имею, что это вообще за проклятие такое.
Иллай снова обреченно вздохнул и положил голову на стол.
– Да уж. Перспектива не радужная, – вампир бросил письменные принадлежности и сел рядом с Иллаем. – Хорошо, хоть принцесса бодрости духа не теряет.
Аста невольно улыбнулась. «Кассея» заедала стресс, с аппетитом чавкая пирожком, но глаза чудовища выдавали нешуточный испуг.
– Убьем Винсента, и она навсегда останется такой, – задумчиво произнес Рейден. – Надо поймать его и заставить снять проклятие. Или Лиор мог бы покопаться у него в голове… Астория, он умеет ставить ментальные блоки?
– Умеет, еще и артефактами увешан, как новогодняя елка.
Иллай вдруг поднял голову и оживился:
– А если Лиор его укусит? Это ведь лишает человека воли. Ненадолго, но должно хватить.
– Давайте мы пока никого кусать не будем, – у Асты за спиной раздался голос Кайрана. – Есть вариант попроще.
Демон стоял на входе. С венком в руках. Ее венком со свадьбы! Иллай вскочил со стула:
– Кессарийские фиалки! Боги… Как мы вообще о них забыли! Астория, можно взять один цветок?
– Одним цветком тут не поможешь, – Аста молча взяла венок из рук Кайрана и подошла к чудовищу.
«Кассея» растерялась и отложила пирожок, но надеть венок себе на голову позволила. Асту едва не сбил с ног мощный воздушный вихрь, окутавший чудовище. Повезло, что она успела отскочить назад и зацепиться за Рейдена. Вихрь был такой же, как в обрывках воспоминаний. Только не черный, а всех оттенков радуги. Как фиалки. Сами же цветы почернели и скукожились. Все до единого. Но оно того стоило…
Ветер стих, и перед ними стояла Кассея. Больше не зеленая и совсем не страшная. А такая, какой Аста ее помнила. Высокая, с золотистой кожей и буйными рыжими кудрями. Платье из шторы, что на тощей фигурке чудовища висело безжизненной тряпкой, едва прикрывало бедра и совершенно не выдерживало роскошных форм принцессы. На груди тряпка и вовсе натянулась так, что, казалось, одно неверное движение, и Кассея предстанет перед ними в чем мать родила.
Аста вцепилась в руку Рейдена и уже не сдерживала слезы. Иллай бросился к сестре, но, как оказалось, принцесса его порыв не разделяла. Завопила так, что у всех присутствующих ушли заложило, и запрыгнула на огромную чугунную плиту, где Анна обычно готовила свои шедевры. Благо повариха кашеварила рано утром, и плита уже успела остыть.