Я, на всякий случай встал.
— Добрый вечер, — сказал я.
Парень улыбнулся мне.
— Добрый вечер! Я вас раньше не видел. Новенький?
— Сегодня приехал.
— Понятно.
И он протянул мне руку.
— Михаил.
— Очень приятно, — сказал я. — Анри Вальдо.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Тот самый?
— Конечно. Вы психолог, Михаил?
Он рассмеялся.
— Боже упаси!
— Сотрудник?
— Да нет. Такой же, как и вы. Реабилитант.
Я пожал ему руку.
— Вы не торопитесь, Михаил?
— Нет.
— Тогда присядем?
— Хорошо.
И мы сели на лавочку.
— Давно здесь? — спросил я.
— Второй год.
— Солидно. Значит, все знаете.
— Многое. А вам сколько влепили?
— Десять.
— Месяцев?
— Лет.
— Ни хрена себе!
— Строго говоря, девять с половиной. Полгода я провел в ссылке, в деревне Чистое. Насколько я понимаю, это засчитывается. И в ПЦ было девять с половиной.
— У меня ПЦ было два года, — сказал Михаил, — и три года здесь.
— Тоже серьезно. Насколько я помню, заговорщикам, которые чуть не взорвали нас с Хазаровским, дали меньше.
— Значит, жертв было меньше.
Я задумался. Кривин. Телохранитель Нагорного… и ведь все! Еще троих планировали убить, но не смогли.
— Двое, — сказал я.
— Ну, еще бы! И на всю компанию. А у меня пятеро на одного. И у них по убеждению, а я за деньги. Считается, что за деньги хуже.
— А какой был блок?
— «D5».
— Убийство по найму?
— Да, убийство по найму. К тому же мне влепили «криминальную профессию», а, значит, курс реабилитации по максимуму. Но через год можно будет жить в городе, а сюда только прилетать на беседы. Здесь рядом Озерное, пять минут лета.
Я посмотрел на него внимательнее. Прямой нос, темные волосы, короткая стрижка, серые глаза. Высок, широкоплеч. Лицо простое. Этакий парень с рабочей окраины. Не моего круга, конечно, но дураком не выглядит. Видимо из тех, что в молодости ценят только силу и презирают женщин и интеллигентов. А к середине жизни вдруг умнеют и заводят свой маленький бизнес по торговле, ремонту или перевозкам. Иногда даже успешный.
— Михаил, дело в том, что к процедуре моего направления сюда, вообще говоря, можно придраться, — начал я. — Она далеко не безупречна. Меня отправил Хазаровский личным указом. А указы в отношении конкретных людей он может принимать только в ограниченном числе случаев. Награждая, например. Назначая на должность. Милуя. Или смягчая наказание. Но можно ли считать смягчением наказания возвращение из ссылки в Реабилитационные Центр, вопрос спорный.
Так что в принципе я могу попросить Камиллу — это мой адвокат — оспорить это решение. И есть надежда, что оспорим. Вопрос: стоит ли. В некоторых отношениях мне здесь понравилось больше, чем в Чистом. Возможно, я заблуждаюсь. Кастальский говорит, что после ПЦ народ «летает», и что здесь гибрид санатория с университетом. Ройтман считает, что мне здесь быть просто необходимо и очень правильно. Да и на меня это место произвело не самое плохое впечатление. Михаил, а как на самом деле?
— Вы у Кастальского?
— Да. У Дмитрия Кастальского.
— Я тоже у него. Мягко, конечно стелет.
— А спать каково?
— Вообще не заснешь. Вы знаете, что от него на коррекционку уезжают с полпинка?
— Нет.
— Именно так. Причем неважно, насколько он нахваливал тебя перед этим. Накосячил — идешь на коррекционку. Я и то туда загремел на пять дней за сущую ерунду.
— За что?
— За полбокала вина. Мне тогда разрешили вылетать в город, я и выпил в одном кафе. Никого не ударил, не обругал, голоса не повысил, вел себя совершенно пристойно — просто за сам факт, потому что Кастальский не разрешал. Глубокий смысл не в том, что пить нельзя — через полгода Кастальский разрешил — а в том, что мы должны соблюдать запреты, иногда не понимая их смысл, или даже не принимая их. Одно из условий жизни в обществе.
Кастальский потащил меня к коррекционному психологу. Он посмотрел и сказал: вещички собирайте, пять суток. А они здесь на коррекционке не церемонятся: кондактин колют сразу. И под БП. Без подготовки, без всякой предварительной коррекции. Какая-такая предварительная коррекция? Вы что не знаете, что такое «кондактин»? Здесь все это очень хорошо знают. Более чем.
— Вам делали глубокую коррекцию?
— Естественно. И здесь пять дней, и в ПЦ три месяца: и под лопатку, и под другую лопатку, и в плечо.