— Прости, хреново очень.
— Понятно. Сворачиваем процесс?
— Нет.
Он скрылся в доме, возник с еще одной рюмкой и вакуумной упаковкой с нарезанными лимонами.
Плеснул себе коньяку и уселся рядом.
Солнце горело у вершины холма, стремительно падая за него и заливая красным желтые цветочки. Ассоциации возникали не самые приятные. Холм напоминал грудь человека с ободранной кожей.
Я порадовался тому, что закаты здесь быстрые и плеснул еще коньяка.
— Адам, знаешь, я очень четко вспомнил день казни. И как меня водили к тому самому БПшнику заранее, подстраивали его под меня, якобы для того, чтобы я ничего не почувствовал. Но, словно казнили еще раз. Хотя да, сказали, что проверка.
Потом в тот день, я помню, что заказал стакан воды на последнюю трапезу. Ройтман счел это позой, по-моему, а я просто боялся, что мне кусок в горло не полезет. Я помню, как говорил со священником, с Камиллой. Они же провели меня через все этапы ожидания смерти, через эти пять минут перед концом. Даже под БП положили и дали последнее слово. Я это раньше как должное воспринимал. Ну да, им было хуже. Тем, кто погиб на «Анастасии», Ройтман это любил повторять. Но сейчас я вдруг как-то начал жалеть себя. Зря, наверное.
— У тебя было подкорректировано восприятие, — сказал Адам. — Я вернул изначальное. Тебя заставили поверить в то, что казнь заслужена, а помилование — манна небесная.
— Отсрочка! Не помилование. Отсрочка, Адам. Приговор отменило только Народное Собрание. Я девять с половиной лет жил под дамокловым мечом.
Адам внимательно слушал, периодически подливая себе коньяк.
Солнце скрылось за горизонтом, оставив над холмами алое зарево и лиловые облака.
— И я вспомнил день, когда взорвался корабль. Но я как-то странно это вспомнил.
— Вспомнил, что корабль взорвался от выстрела с имперского крейсера?
— Я всегда это помнил. Но управление было у меня. Я их послал под выстрел. И об этом я тоже всегда помнил. Я помню, что я помнил. Но я больше этого не помню!
— Анри, эти нейронные связи имели признаки имплантированных.
— Этого не может быть! «Анастасия» действительно за доли секунды до выстрела резко меняет курс и идет под выстрел, это на видеозаписи видно. И Хазаровский заметил. Мы это обсуждали с Хазаровским. Вы разорвали эту связь, чтобы я их возненавидел, за то, что они мучили меня за свое же преступление?
— Я этим не занимаюсь, — четко сказал Адам. — Этот участок мозга у тебя корректировали. Тебе усилили чувство вины, чтобы не было соблазна разделить ее еще с кем-нибудь. Им ведь было гораздо важнее уничтожить террористов, а не спасти своих граждан.
— Нагорный говорил на НС, что те, кто стрелял по «Анастасии» с имперского крейсера должны разделить со мной ответственность, однако никто, кроме меня не был наказан.
— Золотые слова. Да, ты захватил корабль, ты заложил взрывчатку, пусть даже ты им управлял, но стреляли они.
— Я вспомнил еще, что сначала требовал чего-то глобального, вроде независимости Тессы, а потом, когда увидел, сколько они привели кораблей, у меня осталось одно требование: чтобы мне дали уйти.
— Но они начали стрелять.
— Да, хотя я им десять раз сказал, что «Анастасия» заминирована. Они знали, черт возьми!
Небо за Западе темнело, зажигались звезды, и вот уже у горизонта на востоке появилась первая красная Луна, маленькая, не больше четверти градуса. Адам говорил, что она называется «Руми».
— Это не все, — сказал я. — Понимаешь, я не надеялся, конечно, что они освободят наших людей и дадут независимость Тессе, из-за того, что я захватил заложников. Моей целью было заманить туда их флот. Они убили больше тысячи моих людей одним выстрелом из иглы Тракля, и я хотел сравнять счет.
Они купились. Они прислали двести посудин против моих двенадцати. У меня было двенадцать маленьких кораблей и мобильный живой щит под названием «Анастасия», которым я управлял с кольца. Здоровый неповоротливый щит, и я берег его. Мне было невыгодно, чтобы они его раздолбали. Мне нужна была возможность им закрываться как можно дольше.
Главное, не приближаться слишком близко, чтобы нас не накрыло взрывом и не удаляться слишком далеко, чтобы он мог служить нам укрытием. Мы были как маленькие юркие рыбки вокруг огромной акулы. И другие акулы окружили нас со всех сторон, но почти не могли стрелять, потому что каждый их выстрел в нас угрожал и «Анастасии».
Они и были осторожны. Поначалу. Но зато мы устроили им фейерверк! Помнишь, как говорил Аларих: «Чем гуще трава, тем легче ее косить»? Чем крупнее корабль, тем легче в него попасть, Адам.