— Здесь бывают корабли из РЦС? — спросил я.
— Бывают, как же. И исследовательские, и торговые. Анри, ты никак под арочку собрался?
— А что? Неужто после Ройтмана и тебя они найдут, что еще корректировать.
— Они найдут. Они безумны.
— Это нам так кажется. Я смутно помню, что к нам прилетали их эмиссары.
— Конечно прилетали. Социологи. Исследователи любопытного феномена тессианского повстанческого движения. И спасители: Политический красный крест, Психологический красный крест, Экономический красный крест, Финансовый красный крест и, конечно, просто Красный крест. И все обещали помощь и укрытие в случае чего. Все еще смутно помнишь?
— Чтобы вспомнить окончательно, мне надо увидеть эти места.
— Надоело взаперти сидеть?
— Еще бы!
— С точки зрения психологии ты прав, конечно. Но не факт, что Эжен и Ги с этим согласятся. Ты узнаешь координаты базы. А она живая, там наши люди.
— Мне не доверяют. Понимаю. Но я знаю координаты базы. Я их вспомнил. Думаю, что у меня их и не стирали, просто я долго не пользовался этой информацией.
— База перенесена. Частично.
— Зачем? Вы же здесь под крылом у Махди. Вряд ли Кратос по своей инициативе начнет с ними войну.
— К Махдийцам тоже лучше спиной не поворачиваться.
— Ну, свозите меня на старое место. В общем-то, зачем мне новое? Свозите в этот торговый махдийский порт, я ведь там тоже был. На наш космодром. Он ведь тот же?
— Хорошо. Я спрошу у Эжена. Или у Ги.
Мы здесь уже месяца полтора. Ковер мелких желтых цветочков на склонах гор сменили высокие стебли трав, увенчанные красными и лиловыми пушистыми султанами и белые свечи, собранные из колокольчиков с длинными тычинками, похожими на ресницы девушек. Пахнет все это южным тессианским болотом, пряно и сладко, но головной боли больше не вызывает.
Эжен согласился устроить мне экскурсию, и мы спускаемся в долину к руслу небольшой речушки: я, Адам, Эжен и мой бывший полевой командир Рауль Ланс — очень молодой для моего бывшего командира, немного смуглый и темноволосый парень, похожий на древнего испанца. Я его смутно помню, тогда во время войны с Кратосом ему было совсем немного за двадцать. Сейчас чуть больше тридцати, но выглядит лет на двадцать пять, хотя уже не тот изящный юноша, что был тогда: раздался в плечах, стал полнее и обзавелся черными усами, но веселость и оптимизм не пропали. Черноглаз, улыбчив, нос с горбинкой. Волнистые волосы зачесаны назад и разбросаны по плечам по старой повстанческой моде.
И, понятно, до зубов вооружен: гамма-лазер на поясе и импульсный деструктор на ремне через плечо, как у охотника. Меня это слегка смешит, особенно учитывая размеры деструктора — можно на мамонта ходить. Впрочем, это не для меня. Здесь полно опасной фауны, так что не лишне.
На мне высокие кожаные сапоги почти до колен, как и на всех. Здесь без этого нельзя. Местная флора едва ли менее опасна, чем фауна, травки и цветочки имеют обыкновение оставлять на коже ожоги и впиваться в неосторожно оставленные незащищенными лодыжки и впрыскивать яд в кровь.
Эжен рассказывает об этом по пути, но я и сам уже многое вспомнил.
Река шумит, бурлит и перекатывается через замшелые валуны, зажигая радугу в облаках брызг. Не судоходна даже для плота, про себя отмечаю я. А то была конечно мысль удрать от моих бывших друзей этим путем, но явно не прокатит.
— Она, кажется, впадает в более спокойную реку? — спрашиваю я.
— Впадает, впадает, — усмехается Эжен. — Километров через пятнадцать. А потом дикие леса вплоть до южных степей. Не дойдешь один, даже не думай, не спасем.
— Не беспокойся, Эжен, у меня есть дела в вашей шайке, я не все вспомнил.
— Надеюсь. И не сходи с ума.
Я наклоняюсь к реке.
— Кажется, эту воду можно пить…
— Можно, только не дотрагивайся до водорослей.
Водоросли клонятся в потоках воды, как ковыль под ветром. Они ярко-салатового цвета и похожи на спутанные волосы какой-нибудь болотной ведьмы.
Я зачерпываю в ладонь воды. Она прозрачна и отражает желтеющее перед закатом небо. Пробую на вкус. Горчит, удовольствия никакого. Но пить можно, если забыть о вкусе. Мы ее пили, я помню.
— Мы ведь здесь готовили нашу атаку на флот Кратоса после Лии, Рауль?
Он кивает.
— Да, только это было севернее и восточнее.
— На старой базе?
— Да, — говорит Эжен.
— Я помню, что эти водоросли светятся в темноте, — говорю я. — Вся река будет сиять после заката.